Летели самолетом, что было непривычно. Хотя в СССР и существует Гражданский Воздушный Флот, и, в теории, любой советский гражданин может купить билет, реально этот способ путешествовать гораздо менее доступен, чем железная дорога. Надо отметить, что организовано все было с удобствами, и даже комфортом — за что вероятно следует благодарить некоего товарища, прикрепленного к нашей делегации от отдела пропаганды; однако же в Молотовске (первый пункт нашей программы) я заметила, что имя Анны Лазаревой действовало, как заклинание, оказывающее сильное влияние на ответственных лиц. Еще меня удивило, что среди этих лиц встречались и женщины — как мне сказали, начинавшие еще вместе с ней, в военные годы. Но наибольшее впечатление на меня произвел сам город!
Конечно, я читала в газетах о «новом центре советского кораблестроения». Ожидая увидеть скопище бараков при заводе, с духовным миром обитателей, как в известном романе Горького. В действительности же, судя по кругу нашего общения, доля высокообразованных людей там была едва ли не больше, чем в Ленинграде! Шестой год работал Северный Кораблестроительный институт, который в разговоре называли «университетом». Имелся театр, Дворец Культуры, Дом Офицеров, то ли два, то ли три кинотеатра; сам город выглядел вполне прилично, с кварталами многоэтажных домов, асфальтовыми мостовыми, уличным освещением, автобусами, парком культуры и отдыха, стадионом. Но главное, что я увидела — особенно когда мы посетили завод! — что «коммунистическая сознательность» и «трудовой энтузиазм» отнюдь не являются пропагандистской выдумкой большевиков. Хотя существовала и сложная система материального поощрения — но налицо было и желание сделать работу как можно лучше, быстрее, эффективнее — эти люди, происхождения из самых простых классов, воспринимали себя не «винтиками», не рабами, а сознательными участниками великого дела. И они столь же искренне стремились к знаниям, к повышению своего образовательного и духовного уровня — в чем им всячески помогала коммунистическая власть!
Я услышала там любопытное сравнение — «нам всего лишь двенадцать лет — значит, мы как Петербург, году в 1715». Но город, вставший на невских берегах, стал началом и символом Империи, уже не прежнего Московского царства. А начало какого пути знаменует этот город, так же возникший на берегу реки и среди болот, как ворота к морю?
Рождение Красной Империи. Что бы там ни говорили о «преемственности» — но после Робеспьеров приходят Наполеоны.
После Молотовска мы вылетели в Полярный, наш главный военный порт на Севере. Там мне пришлось общаться с офицерами флота — и это были люди, культурой гораздо больше похожие на гвардейских офицеров старой России, которых мне доводилось когда-то встречать в петербургских салонах, чем на большевистских краскомов из солдатни и матросни. Подобно тому, как офицеры Бонапарта, даже выходцы из низших сословий, очень быстро впитали в себя дворянский дух — однако этот факт свидетельствует, что наша страна и общество развиваются в направлении новой Империи, а не «всемирной республики труда», которой правят кухарки. Мы посетили там подлодку К-25, знаменитую «моржиху», ушедшую из Молотовска буквально накануне нашего приезда — ее командир, Иван Петрович, показался мне воплощением галантности, и его подчиненные также отнеслись ко мне с большим уважением, кто-то даже цитировал наизусть мои стихи!
Я мало понимаю в технике — меня интересовали прежде всего не машины, а люди: о чем думали они, что чувствовали, выходя в море на бой. Когда я сказала об этом адмиралу Головко, он ответил, что я могу испытать это на себе — «вам будет разрешен учебный поход на любом из кораблей флота, если конечно, пожелаете». И добавил, что «сама Лазарева попросила этот пункт в вашу программу включить». Интересно, что же за человек моя новая знакомая, если ее слово настолько весомо даже для командующего флотом? Или она передавала чью-то более высшую волю?
Конечно, я выбрала «моржиху». Со мной вызвался Ефремов — остальные товарищи заявили, что их на море укачивает, и они уже видели все, что бы их интересовало. Как сказал нам Иван Петрович, ожидался короткий выход на полигон, испытать какие-то новые торпеды — так что не беспокойтесь, Анна Андреевна, не пойдем же мы в бой с болванками, обязательно вернемся в базу. Размеры подводной лодки удивляли, это какой-то сказочный «наутилус», хотя не было залов с люстрами и изысканными интерьерами, зато присутствовала даже финская баня с маленьким бассейном, и физкультурный зал. А так, обычные каюты и коридоры, как на пароходе.
