Пленка зашторила глаза, такая бывает по утрам, прежде чем проморгаешься. Расплывчатые глыбы возвышаются надо мной. На грудь бухают многотонную металлическую болванку, жалобно стонут кости. Откуда они её взяли? А, это лапа…
Опять брейк-данс, но второй раз не удается поймать на этот прием. Перевертни отскакивают, а когда я пытаюсь подняться, страшный удар по лохматой морде опрокидывает навзничь. Металлическая болванка прижимает к земле. Пленка не исчезает, сколько я не трясу головой. К ней добавляется колокольный звон в ушах, благовестом звенит стук сердца.
– Ты не понимаешь добрых слов, – рычит сверху и две мощные лапы сдавливают голову, словно добросовестный покупатель проверяет арбуз на спелость. – Тогда не обессудь!
Я хватаюсь за лапы и напрягаю шею, чувствуя, как перевертень начинает тянуть к себе. Сквозь звон в ушах слышится сухой хруст позвонков. Болванка на груди прижимает к асфальту. Так вот как чувствует себя муха, которой отрывают голову…
Неожиданно лапы чуть вздрагивают, и я сбиваю их с себя. Они взлетают в воздух, и тут же я бью по болванке на груди. Перевертень падает рядом. Красные глаза, белые клыки, серая шерсть… Ударом локтя создаю ещё одну вмятину на асфальте. Попадаю удачно – у перевертня ломается шея под неестественным углом, и он обмякает. Остаются двое… Пелена пропадает из глаз. Я вскакиваю на ноги.
Оставалось на самом деле трое, но перевертня охотницы я не считаю. Женщина самозабвенно скользит между лапищами и наносит тучу ударов по могучему телу. «Моя» Ирина ничего не успевает сделать. А вот у тети Маши остается время – я замечаю блеск иглы из затылка перевертня. Так вот почему я до сих пор с головой на плечах. Игла воткнулась ему в затылок, и он на время «забыл» про меня.
Шлепок раскрытой лапой отбрасывает меня от оцепеневшего перевертня. Сгруппировавшись в воздухе, приземляюсь на лапы. Удар прочищает сознание, и в мозгу отпечатывается фотография: голый человек лежит возле двух перевертней; хрупкая женщина сражается с могучим врагом. Второй перевертень выдирает иглу из затылка своего напарника.
Двое на одного, такое даже в детстве считалось нечестным, а сейчас и подавно. Хотя кому говорить о чести? Кинувшимся на меня перевертням?
– Умри, берендей! – рычит серый оборотень, которого поразила игла охотницы.
– Не хочу!!! – я уклоняюсь от броска.
Промахнувшийся перевертень ещё не полностью очнулся от раны. Грузное тело пролетает пушечным ядром и осталось только добавить пинка для скорости, но этого не дает сделать другой перевертень. Тот самый, который вытащил иглу.
В плечо вонзается обжигающая боль. Оказывается, до этого были всего лишь шутки и детские игры. Миллионы разрядов молнии распространяются по всему телу от небольшого медного стерженька, торчащего из моего плеча. Так вот что чувствуют оборотни, когда их убивают охотники…
Правая лапа тут же отнимается, я прыгаю и бью двумя ногами по ухмыляющейся морде. Так же как недавно ударила «моя» Ирина. Хотел прыгнуть… хотел ударить… но не могу даже оторваться от земли. Я будто упал в огромный рой разъяренных пчел, где каждая стремится оставить во мне своё жало. Судороги трясут тело… левая лапа тоже отказывается повиноваться… Я заваливаюсь на спину.
Где-то вдалеке раздается рокот мотора. Со стороны охотницы слышатся смачные шлепки, словно повар готовит отбивную. Сквозь перестук крови в ушах доносится:
– Не можешь – научим, не хочешь – заставим!
Я приподнимаюсь на дрожащих… руках! Я уже не оборотень! Я человек…
Рокот приближается. Возле глаз останавливаются четыре волосатые колоды, черные когти зловеще поблескивают. У одного на ступне висит резинка от серого носка – тоже не успел раздеться. Может это тот самый парень, что голосовал на дороге? Ни грамма не страшно… Печально как-то…
– Прощай, берендей!
Помощи ждать неоткуда. Молнии в плече не дают сосредоточиться на образе, не получается перекинуться. Не получается выдернуть иглу…
Одна огромная ступня отрывается от асфальта и отходит назад. Я невольно зажмуриваюсь…
Громом среди ясного неба гудит сигнал автомобиля, слышится глухой удар и тут же звон разбитого стекла. Я открываю глаза и вижу, как в нескольких сантиметрах от моего лица проплывает черное колесо.
Перевертней не оказывается на месте. Их раскидало по разным сторонам дороги. Последней вспышкой мутнеющего сознания успеваю увидеть лицо Вячеслава, которое высовывалось из окна машины…
– Женя, проснись! – звучит мамин голос.
Так не хочется вставать, что я с закрытыми глазами пробую натянуть одеяло на голову и сказаться больным. Может быть, на этот раз повезет и получится прогулять школу. Одеяла нет, да и лежу на чем-то твердом и колючем. Явно не на кровати.
– Женёк, очухивайся! – мамин голос грубеет и напоминает мне кого-то из старых знакомых.
Вот только кого? И что с ним было связано?
