Я должна была присутствовать на «бизнес-завтраке», посвященном вопросам Донбасса, куда был также приглашен один мини-олигарх. Я же фигурировала как «женщина-философ из Донецка» – в качестве представителя культуры. Высокопоставленная дама, протежирующая меня, дала мне задание – хорошо подготовиться. Я неделю добросовестно изучала все материалы. Мне хотелось предстать в лучшем свете. Я даже вспомнила про дресс-код «высшего общества» и пошла к косметологу, задавшись целью сделать свое лицо максимально приличным. От косметолога я вышла с двумя огромными фингалами под глазами, поскольку у меня оказались очень тонкие сосуды. Весь вечер перед «бизнес-завтраком» я завороженно смотрела на свое отражение в зеркале, все больше и больше убеждаясь, что у меня было именно то лицо, с которым можно и нужно говорить о культуре Донбасса. Но с моей подводной лодки обратного хода уже не было. Замазав фингалы тональным кремом, прикрыв их немного круглыми очками в толстой роговой оправе, я снова посмотрела на себя в зеркало. Результат был неутешительным. Тогда я совсем «забила» на дресс-код «высшего общества» и, надев вместо приличных туфель свои любимые люминесцентно-оранжевые кроссовки, пошла на «бизнес-завтрак».
К моему великому счастью, согласно протоколу, когда говорил мини-олигарх, все остальные должны были молчать. Поэтому мое мнение о культуре Донбасса так никто и не услышал, да, собственно, оно никого и не интересовало. Мини-олигарх говорил примерно с полчаса и параллельно очень аппетитно, немного причмокивая, ел фрукты, обильно поливая их медом. Все остальные, не двигаясь, завороженно смотрели на него. Рассказ его был печален, перспективы как Донбасса, так и страны в целом, обрисовываемые им, плачевны. Особенно нелестно отзывался он о добровольческих отрядах – маленьких олигархических армиях других олигархов, обвиняя их в мародерстве. У мини-олигарха тоже была своя мини-олигархическая армия, но, по его мнению, она была единственной, не замеченной в грехах. По окончании завтрака ко мне, повторяя один в один жесты мини-олигарха, подошел предводитель местного дворянства – на ходу он так же, немного причмокивая, аппетитно ел фрукты с медом. С интересом посматривая то на мои глаза под очками, то на мои люминесцентно-оранжевые кроссовки, он что-то у меня спросил и, не выслушав ответ, сунул свою визитку и ушел. И я, голодная и злая, поспешила уйти оттуда поскорее восвояси. Больше на «бизнес-завтраки» меня не приглашали.
Вторым этапом моего вхождения в «высшее общество» было участие в конкурсе еще одного закрытого элитарно-интеллектуального клуба. Члены клуба проходили отбор. Я подала документы, прекрасно понимая, что приобщение к этому миру могло дать мне шанс вырваться из той сложной ситуации, в которой я находилась.
Когда я пришла на собеседование и посмотрела на свою «экзаменационную комиссию», мое шестое чувство, довольно редко меня обманывающее, сказало: «Дохлый номер». Так обычно говорил мой папа о каком-то бесперспективном мероприятии. Среди моих «экзаменаторов» я знала только одного. Это была одна из восходящих звезд нашего политического истеблишмента. Интеллектуальное словоблудие в
И вот среди своей «экзаменационной комиссии» я встречаю его – нашу молодую политическую поросль. Вопросы мне задавали странные. Часть из них начиналась с фразы: «Вы, как российский ученый…» Мысленно чертыхаясь, я отбивалась: «Нормальная наука не имеет национального оттенка. В Москве я занималась философскими проблемами фундаментальной науки, которая, по определению, безнациональна. Не может быть физика российской или украинской, немецкой или бельгийской». Вырисовывающаяся перспектива имиджа «российского ученого в Украине» меня совсем не радовала. К тому же, имея опыт общения с настоящими учеными, ученым я себя вообще не считала – ни российским, ни украинским. Для меня учеными был мой отец или мой учитель в Москве. Профессора старой школы, они жили наукой. Для меня наука никогда не была основной частью моей жизни. Я с легкостью меняла сферы научных интересов, с легкостью перескакивала с одной темы на другую. Я сама себя называла «околонаучной блондинкой». Об этом комиссии по понятным причинам я не сказала.
