— Я обещаю, — истово закивал он головой. — А она не исчезнет?
— Нет.
Я постараюсь, чтобы с тобой теперь все было хорошо. В слух я это говорить не стал. Но решимость оставить Ильена у себя только окрепла. Теперь главное, чтобы Камила не была против.
Сегодня в подземельях было мрачнее обычного. И это даже странно. Потому что никогда раньше я не замечал за собой такой чувствительности к обстановке. И ведь не в первый, и даже не во второй раз я присутствую здесь при казни. Но именно сегодня лучше всего ощущается та самая неотвратимая неизбежность. Теперь уже не важно будем ли мы биться на два фронта, внутри страны, оберегая её границы, или даже защищая чужие, сам стиль войны изменился. Больше это уже не честная схватка, не битва стратегий, а подлое убийство. Нападение на отряд магов с Исой тому доказательство. И сколько бы не кричали схваченные предатели, что это не так, в их глазах я уже прочитал ответ. Да, теперь война будет выглядеть как диверсия. Скорее всего, у границ княжества окажется всего несколько отрядов эльфов, ведь нет больше смысла тратить их бесценные жизни, когда можно создать ненужные, пустые оболочки, несущие смерть и натравить нежить.
Мы уже предприняли меры по защите городов. В каждом крупном селении быстро возводят укрепленные стены, которые круглосуточно охраняют добровольцы, ополчение и городская стража. Всех досматривают и просматривают маги. Запрещены крупные сборища людей. Совет магов указом обязал всех магов города бесплатно наложить охранные контуры. Но больше всех стараются тёмные маги, которые усиленно разрабатывают способ обнаружения марионеток, которых с виду определить не так-то просто. Пока удалось только настроить охранные контуры на обнаружение тёмной магии. Но такие срабатывают на всех тёмных магов, и даже на тех, у кого дар спит. Что кстати стало очень даже удачным побочным эффектом, потому что резко повысило уровень поисков потенциальных тёмных.
— Все готово? — прервал мои размышления голос императора.
— Да, — кивнул, выходя из задумчивости и осматривая приготовленную для казни комнату. ‒ Давно уже.
— Тогда начнём.
Кивком головы дал команду привести осужденных. За прошедшие дни оба лорда потеряли свой блеск. Урман продолжал пытаться втянуть хоть кого-то в спор или вывести из себя, но мои люди уже знали, что это всего лишь способ привлечь к себе внимания. Старик изредка принимался метаться по камере и выкрикивать оскорбления. Вот и сейчас его ввели брыкающегося, всклокоченного и ощерившегося в перекошенной улыбке.
— Оооо, а вот и ты, — он вытаращился на Георга, — наконец-то лицом к лицу!
Георг равнодушно смотрел на кривляющегося старика. Дверь снова открылась и ввели второго осужденного. Нирт был полной противоположностью. Его придерживал за руку один конвоир, второй просто шёл рядом. Бывший маг был безучастен и похоже вообще не был тут, глаза были абсолютно пусты и равнодушны. Вчера у него запечатали дар, согласно приговору, видимо это стало последней каплей, и он уже мёртв. Сейчас просто перестанет жить его тело.
Приказом императора оба они лишены титулов, а их семьи высланы из столицы. Где они теперь будут обитать, им предстояло выбрать самостоятельно. Но я, все же, отправил за ними пригляд. Если семья Нирта вряд ли могла причинить хоть какой-то вред, то Урманы были дворянами старого розлива, и немалой власти, поэтому за ними нужно пристально следить. Вдруг кто-то из них приведёт нас к остальным заговорщикам внутри страны.
Осаждать мой кабинет, да и вообще присутствовать без вызова в административной часть дворца с некоторых пор запрещено любому человеку, независимо от чина, ранга и заслуг. Так что родственников этих предателей я видел только раз. Хотя они исправно строчили прошения, апелляции и прочие бумаги, чтобы воззвать к милости императора. Да только беда в том, что Георг не прощает некоторых вещей, и уж тем более он не дурак оставлять за спиной опасных людей, в надежде, что им хватит разума сойти с опасного пути. Поэтому он не стал затягивать с заключением и подписал им смертный приговор.
У каждого из них предварительно вытянули, что смогли из памяти. Но Нирт и без этого ничего не знал, а у Урмана слишком все сумбурно и неясно из-за начавшегося помешательства. Так что более эти люди нам не нужны.
— От лица Тереской Империи вы обвиняетесь в предательстве родины, повлекшей за собой гибель множества граждан, и приговариваетесь к смертной казни. Более вы не являетесь лицами дворянского сословия, лишаетесь всех титулов и наград, ваши семьи выдворены из столицы и лишены всех крупных земляных наделов, — голос Георга был холоден и равнодушен. — Так же вы лишены милости лёгкой казни и будете повешены.
Урман взвыл не своим голосом:
— Ах, ты щенок! — плевался он, выкручиваясь из захвата конвоя. — Да как ты смеешь! Наш род может потягаться в древности с твоим!
