Я ещё ни разу не принимала участия в боевых действиях. Нам много преподавали тактику боя, засады и ловушки. Но чтобы в живую все это прочувствовать — ни разу. Почему то мне кажется, что это не одно и тоже, что охота или драка с нежитью. И это ощущение свернулось внутри живота напряжением и пока ещё небольшим страхом. Многим кажется, что тёмным магам боятся нечего, наша магия сильна, мы умеем ходить на Грань и возвращаться, залечивать даже сильные повреждения. Но, тем не менее, мы точно так же уязвимы, как и любой другой, и все мы боимся. Тот, кто теряет страх, теряет и разум. Его поступки и действия несут хаос и разрушения. Поэтому страх — это хорошо. Страх показывает, что ты жив и разумен, а мысли твои здравы. Конечно, страх страху рознь. Есть тот, что вызывает как раз таки противоположные действия, но такой панический ужас каждый из нас учится сдерживать и управлять своими эмоциями. Нужно всегда уметь отбросить в нужный момент все эмоции, иначе закончишь, как Арей Вуров.
Как и сказал эльф, через пару километров показались первые могильные камни. В Империи принято на могилу класть большой камень с высеченным символом богов — круг с выходящим за него крестом, где каждый луч креста оканчивается символом бога. Или хотя бы круг, поделенный на четыре сектора, если уж вырезать что-то более чёткое не удаётся. Я ощущала, что земля здесь намоленная, а вот тёмной магии тут не было. Скорее всего, исходя из реакции эльфа на некромантов и виденного храма, тут знают и умеют намаливать, а вот темную магию не практикуют. Хотя о чем это я? Эльфы не бывают темными магами. Почему-то ими могут быть только люди. К тому же это княжество было религиозной кастой, что собственно снимает вопрос о намоленности. Тут наверняка каждый второй способен это сделать.
Мы обошли все небольшое кладбище, видимо городок совсем крошечный, потому что свежих могилок насчиталось от силы штук двадцать, и это на вскидку года за три.
— Не густо, — разочарованно протянул Зак.
— А чего ты хотел? — спросила, осматривая совсем свежий могильный холм. — Сомневаюсь, что город на неспокойной границе будет большим.
— Ну ладно, пусть немного, но это лучше, чем ничего.
— Я пойду, посмотрю старые захоронения.
— А не будет ли скандала из-за потревоженного покоя усопших? — прищурился Хорн, примиряясь к выбранной могиле.
— С чего бы? — я даже оглянулась на него.
— Ну, так это ж эльфы, — неопределенно пожал он плечами, — вдруг у них более трепетное отношение к мертвым.
— Во-первых, мы верим в одних богов, а они изначально заповедовали, что неприкосновенна лишь душа, а тело без души всего лишь пустая оболочка, — я принялась рассуждать на эту тему, попутно вычерчивая ритуальным кинжалом плетение поднятия. Можно было бы создать его в голове, но так будет надежнее. Это тебе не чистая мертвецкая, а кладбище посреди деревьев. Искажения нам ни к чему. — Во-вторых, я читала, что сами эльфы к смерти равнодушны, впрочем, как и к большинству причин, вызывающих сильные эмоции. Умер, простились и на том все. Заметь, — я обвела рукой видимые надгробные камни, — нигде ни одного цветка.
— Хм, — Зак проследил за моим жестом, — и правда.
— Поэтому я думаю, что твоё волнение напрасно.
— Да мне, в общем то, все равно, просто мысль проскочила. Ладно, начали, — и Зак, не ставший чертить схему плетения, напитал замерцавшую в воздухе вязь заклинания и, протянув руку в приказном жесте, активировал призыв.
Я даже прервалась на миг, смотря, как работает более опытный коллега. Стоять Заку пришлось неподвижно минут десять, пока покойник раскопается самостоятельно. Земля здесь плотная, а, судя по виду, похоронен он был с год назад. Мёртвый эльф смотрел на нас пустыми глазницами, кое-где виднелись кости и личинки, поедающее изрядно воняющее мясо. Несло от него так, что захотелось убежать.
— Фу, Зак, побыстрее, — поторопила я некроманта, который тоже скривился, выплетая нужные заклинания.
Мы хоть и имеем регулярно дело с мертвыми, но смотреть на мерзкий труп и уж тем более его нюхать нет никакого желания. Поэтому для вот таких "несвежих" материалов есть комплекс заклинаний, которые приводят более или менее в удовлетворительный вид мертвеца.
Зак закончил с плетениями и, напитав их, активировал. С мертвого эльфа осыпалась земля, гниющая плоть затянулась серой мутной дымкой, в провалах глаз засветились болотные огни зеленоватого цвета, запах быстро рассеивался, черви и прочая живность осыпалась прахом. Ну вот, теперь с этим можно работать.
— Красавчик! — рассмеялся Зак. — Я за следующим.
