Спустя пятнадцать минут солдаты организованно вошли в город, оставив в лагере всего несколько человек. Я и Лорев остались тут же. Молодой мастер засел за написание отчёта о проделанной работе. Напишет в двух экземплярах, один уйдёт в Совет магов, а второй ляжет на стол Дарию, помимо моего устного пересказа. Хоть Торн не любил большого объёма бумажных отчётов, но что-то все равно приходилось писать. Ну, а поскольку Лорева ко мне прислали не столько в напарники, сколько для обучения, то вот пускай и учится.
Сейчас дождусь, когда сотник Виров пришлет гонца с сообщением, что в городе никого нет, и свяжусь с Торном. Что ему сказать, я до сих пор не придумал. Никаких важных находок мы не обнаружили, ничего, что бы могло нам помочь. Если быть циничным, то один крошечный город ничто по сравнению с Империей, но мы слишком хорошо знали Георга, наш император такого не простит. Теперь для эльфов и людей, предавших свою страну, пощады не будет, чем бы они не руководствовались. Георг очень не любил "сделок с совестью" и "принципов меньшего зла", поэтому Эрев для него будет достаточным поводом, чтобы быть беспощадным к врагам. И как бы он не перенёс свой гнев на новоиспеченную невесту. Впрочем, император достаточно хладнокровен, чтобы понимать, кто виноват, а кто совершенно не причём.
Как ни странно, но я мог представить себя на месте княжны Ларенс, в переносном смысле слова. То есть, я могу понять, что она чувствует, находясь фактически в стане многовекового врага, и при этом обязана ему улыбаться, довериться и постараться понравиться, да так, чтобы он принял верное решение и помог им.
От мыслей меня отвлек запыхавшийся солдат, ворвавшийся в нашу палатку:
– Магистр! Магистр, там живой! – заголосил парень, смешно вытаращив глаза.
– Кто живой? – спокойно спросил я.
– Там, – махнул он рукой за полотно палатки, – в городе нашли живого!
–Да быть не может, – пробормотал, выходя следом за солдатом.
– Мы вообще случайно его заметили, – зачастил молоденький парнишка, – если бы он носом не шмыгнул, мы бы его не увидели даже в открытом шкафу.
– Погоди, – остановился и удивлённо посмотрел на парня, – кого увидели? В каком шкафу? Что-то я совершенно ничего не понимаю!
– Да мальчика же, – затараторил солдатик, – малыш ещё, года четыре-пять. Он спрятался в шкафу, под вещами, укрывшись всем, что там было. Правда, мы его еле вытащили. Дерется, стервец, вырывается, царапается и кусается.
Я молча поспешил в город. Не удивительно, что малыш дерется. Я бы тоже вырывался! Неизвестно, что он видел, что пережил. Боги, да у меня волосы на голове зашевелились, как представлю! В душе поднялось волнение и страх, который я уже подзабыл, страх за существо, которое нуждается в защите. Когда-то этот страх сделал из меня темного мага. Страх за сестру, но теперь она сама за себя может постоять.
Вбежав в открытые ворота мертвого города, увидел сотника, а перед ним двое солдат держали за руки извивающегося мальчишку, который сопротивлялся, молча и отчаянно. Подбежав ближе, я увидел кровь из разбитого носа малыша и у меня буквально задрожали руки:
– Отпустить! – рявкнул не своим голосом. Мужчины синхронно повернули головы в мою сторону, все смотрели удивлённо, но мальчишку не отпустили. – Я непонятно говорю? – угрозы в моем голосе стало больше и это возымело эффект. Солдатики разжали руки, мальчик от неожиданности шлепнулся на землю и затих.
– Магистр, мы как раз вас ждём, – начал сотник Виров и почти сразу замолк.
– Кто его ударил? – я медленно начал подходить к мальчику, от которого быстро отошли рядовые и, словно спрятались, встали за спиной Вирова.
– Никто, – робко подал голос один из них, – он сам. Упал, когда вырвался.
– Идиоты! – припечатал, открыто посмотрев на Вирова. – Почему сразу не послали за мной?
– Так послали же, – запротестовал сотник.
Я прикрыл глаза и поправился:
– Хорошо. Почему не дождались? Зачем тащили его силой? – сам же опустился на холодную землю рядом с малышом. Мальчик зыркал на меня из-под лобья и хлюпал простуженным и кровящим носом, но, как ни странно, не пытался удрать. Что-то почувствовал? Потому что я-то как раз видел в нем зачатки тёмной искры дара. Пока ещё совсем крошечные искорки, которые с возрастом разгорятся в настоящий темный дар.
– Да смердело там, – возразил командир пехоты, – кровищей свернувшейся все стены забрызганы. Неужто надо было там пацаненка оставить?! – простодушно удивился Виров.
Я только покачал головой на такое:
– Возможно, это кровь его родных, об это вы не подумали? – зло спросил. – Что это мог быть его родной дом!
И удивительное дело, взрослый мужик потупился и промолчал.
– Привет, – улыбнулся я малышу, – как тебя зовут?
Но вместо ответа мальчишка резко придвинулся ко мне и прижался, уткнувшись мне прямо в распахнутое пальто. От неожиданности, замешкался на секунду, а потом прижал худое тельце к себе, чувствуя, как внутри все переворачивается.
