Классическое – и до сих пор, несмотря на прошедшие с момента выхода годы, никем не превзойденное исследование российской элиты принадлежит перу замечательного социолога Ольги Крыштановской. До нее советскую элиту всерьез описал только Михаил Восленский в незабвенной «Номенклатуре», постсоветскую же никто «разложить на составляющие» не решился. На базе многолетних наблюдений и статистических обследований Крыштановская, на протяжении длительного времени возглавлявшая Сектор изучения элиты в Институте социологии РАН, анализирует кадровый состав четырех когорт нашей элиты: брежневской, горбачевской, ельцинской (в ней, впрочем, отчетливо выделяются две разные подгруппы) и путинской (мы теперь можем уточнить: раннепутинской). Рассматриваются как способы входа в элиту (инкорпорации), так и выхода, исключения из нее (экскорпорации). В поле зрения не только властно-политическая, но и бизнес-элита. Различные когорты сравниваются по установленному списку характеристик в динамическом разрезе, причем динамика прослеживается через пять реперных точек: 1981, 1990, 1993, 1999 и 2002 гг. Таким образом, «история элиты» охватывает период с 1981 по 2003 г. Это было «время, когда произошли глобальные изменения российского общества: распад СССР и социалистического лагеря, крах номенклатуры, перестройка, гласность, становление рынка, многопартийной системы, а затем сворачивание демократических реформ и реставрация бюрократического государства». Все последующие события характеризуются скорее количественными, чем качественными изменениями: меняются лица, обстоятельства, детали, но принципы и основы остаются прежними, они были заложены и утвердились именно в период «бури и натиска» 1980-1990-х годов.
Итак, что же произошло с российской элитой за эти два ключевых десятилетия? В 1981 г. и власть, и собственность полностью принадлежали государству, а «политический класс был институционализован в виде номенклатуры, включавшей руководителей всех секторов социума. Государство представляло собой единую иерархическую корпорацию, а номенклатура была закрытой и сплоченной группой, которая строго контролировала как вход в элиту, так и выход из нее». Второй срез – 1990 г. – показывает, что началась глубокая трансформация, включая формирование класса собственников, и «элита открылась: возник новый канал рекрутации – альтернативные выборы. Были подорваны устои моноцентрического государства». Конкуренции элит пока не было, но исчезла принудительная социальная мобильность, и «слабые» социальные группы типа молодежи, женщин и т. п. потеряли свое представительство в элитах. Третий срез – 1993 г. – демонстрирует дальнейшее ослабление и раскол бюрократической системы. «Появилось множество центров власти. Возникла полиархия. Элита фрагментируется. Происходит ускорение элитной циркуляции». В Центре процесс идет быстрее, чем на местах: в первом случае «как в калейдоскопе меняются лица, институты, партии», во втором – в элите остаются во многом прежние люди, хотя власть они получают новыми способами.
К 1999 г. процесс деградации старой системы дошел до опасной точки, за которой был возможен ее полный распад – или, напротив, быстрое восстановление. Это время острой борьбы элитных кланов за «отсутствующего» президента. Государство слабеет, кадровый резерв как источник рекрутирования элиты исчезает, его заменяет «стихийный процесс вливания в элиту разночинцев». Происходит глубокая фрагментация и борьба «всех против всех». Регулярные выборы приводят в элиту не представителей различных социальных групп, как это предусматривалось советской практикой, а делегатов от враждующих элитных групп. Внешняя демократизация режима скрывает отчаянную борьбу за удержание остатков власти и контроля над ресурсами. На сцене появляется новый отряд элиты – крупный бизнес. Сначала он возникает как «класс уполномоченных», ставленников советской номенклатуры в бизнесе. Затем их зависимость от власти слабеет, крепнет чувство независимости. Далее они начинают свою игру, и «начинает казаться, что слабое государство перешло в собственность денежных мешков». Возникает олигархия. Тем не менее «полного обновления политического класса» не произошло. В 1991 г. более 50 % представителей старой номенклатуры покинули свои посты, но дальше темпы обновления стали снижаться. «В основном замены происходили постепенно, как это было бы и в условиях стабильного режима: одно поколение уступало место другому».