Последняя точка, 2002 г., показывает совершенно другую картину. «Приход к власти Владимира Путина был облегчением для российской элиты, которая утратила уверенность в завтрашнем дне из-за непредсказуемых действий верховной власти». Начинается стабилизация и реставрация моноцентрического государства. Альтернативные центры принятия решения нейтрализуются, выстраивается институциональная субординация. Важным инструментом для этого стало насыщение федеральных ведомств людьми в погонах: их число «достигает 25 %. Формируется милитократия». Возобновляется рост государства. Восстанавливается управляемость страной, утраченная элитой в 1990-е годы. «Сработали старые традиции и многолетний опыт: чиновники начали восстанавливать государство, построенное на принципах авторитаризма». Самодержавие не терпит в зоне своего управления сил, неподконтрольных государству, и под его каток попали слабое гражданское общество и бизнес. «Путин покорил российский бизнес, который признал свое поражение и сложил оружие. Бюрократия победила». Тем не менее класс крупных собственников не исчез, он только потерял политическую автономию, сохранив основные активы и даже получив расширенные возможности увеличивать свои состояния. В этом кардинальное отличие путинской элиты от брежневской: хотя многие элементы политики президента похожи на советские, советской страна не стала.
Путин не только восстановил стабильность в стране – он восстановил ее и в рядах элиты, и та после многих лет «сидения на вулкане» благодарно на это откликнулась. Новый лидер начал возрождать утраченный контроль государства над каналами элитной мобильности (кадровые резервы). Лояльность власти снова стала гарантией стабильности чиновничьего статуса. Ельцинские скорые увольнения по поводу и без повода сменились «бережным отношением к кадрам». К отставникам снова проявляют уважение, для них создают многочисленные синекуры. С ростом влияния государства и его экспансии в экономику расширяется число вакантных постов для кандидатов. Дефицит ресурсов сменяется изобилием. Идеологические разногласия внутри элиты теряют остроту, «борьба за власть перешла из фазы стычек кланов в фазу постоянного дележа портфелей и привилегий». Элита освободилась из-под давления общественного мнения и стала «окукливаться», занялась своими делами и «вовсе забыла о проблемах общества». Вертикальная мобильность падает, зато растет горизонтальная. Активно используются «резервации» – почетные, но маловажные институты типа Совета Федерации и Госдумы, где можно «пересидеть» и со временем вернуться на более значимый пост. Элита прощается с революционной турбулентностью и возвращается к «кадровой политике, основанной на предсказуемости и защищенности». Надолго ли? Как мы понимаем теперь, более чем на два десятилетия…
Розалина Рывкина – соратница Татьяны Заславской, вместе с ней работавшая в новосибирском Академгородке в 1970-1980-х годах. Затем обе перебрались в Москву, где Рывкина работала во ВЦИОМ и Институте социально-экономических проблем народонаселения Академии наук и преподавала в Высшей школе экономики. Вместе с Заславской Рывкина заложила фундамент отечественной экономической социологии. Именно экономической социологии позднесоветской, перестроечной и постперестроечной России посвящена эта книга.
Целью этой дисциплины Рывкина считает анализ социальных процессов, связанных с экономикой, а главным принципом – выявление социальных субъектов, групп, от которых зависят те или иные экономические решения и процессы. «В системе общество – экономика главным объектом анализа должны быть те социальные проблемы, которые в этой системе возникают. Под ними понимают противоречия, напряженность, трудности, возникающие у людей в связи с их включенностью в экономику». К примеру, в девяностые годы в России миллионам работников не платили зарплату, Рывкина ставит вопрос: а почему им не платили? И дает ответ: причиной тому было поведение ряда социальных субъектов – от высших госчиновников до банкиров и директоров предприятий. «Рукотворны», по ее мнению, причины и всех других процессов в экономике. Дело в том, что в результате взаимодействия социальных субъектов – чиновников, банкиров, финансистов предприятий – складывается определенная система связей. Вот эта система «на выходе» и порождает кризис неплатежей.
Отсюда понятие «социальный механизм – совокупность взаимодействующих социальных групп, поведение которых порождает определенный социально-экономический процесс». В упрощенном виде, разумеется, поскольку в приведенном определении не указывается, что «поведение и взаимодействие людей складываются под влиянием их интересов и потребностей, что, в свою очередь, производно от ценностей и культурных ориентации участников». Тем не менее «главное в социальном механизме – это социальные субъекты, те социальные группы, активность которых порождает соответствующие процессы в экономике».