В-третьих, «несмотря на то, что структура картелей глобальна, подвижна и адаптивна, неуверенные попытки их контроля предпринимаются пока только в региональном масштабе». Наркопроизводители с легкостью ускользают от преследователей, просто меняя свое местоположение. Наркоторговля – это экономика, а экономика сегодня глобальна, транспортные издержки уже не играют такой роли, как в эпоху до глобализации. Изгнав наркобизнес из одной страны, мы почти сразу же видим его в другой. Успех в первом случае на самом деле означает провал! И так будет до тех пор, пока не будет сформирован единый общемировой фронт борьбы против наркотиков. Но о таком фронте пока ничего не слышно, хотя разговоры ведутся десятилетиями… Происходит местное лечение глобальной болезни – разумеется, без особого эффекта. Именно так Мексика превратилась в страну, где в целых штатах господствуют наркокартели: они пришли сюда после того, как США в 1980-х годах перерезали крупнейший маршрут наркотрафика из Колумбии через Карибский бассейн в Майами. Тотальное уничтожение плантаций коки в Колумбии никак не сказалось на глобальном наркорынке: производители просто ушли в другие страны. Наркокартели столь же и даже более глобализованы, чем сама экономика, а вот государства остаются скованы национальными границами.
Ну и главный рецепт экономиста: «запреты на наркотики, которые на первый взгляд кажутся самой важной и разумной мерой, на деле делегируют управление многомиллиардной отраслью преступникам». Но ведь «контролировать распространение наркотиков и обеспечивать здоровье общества будет куда как проще, если забрать их из рук мафии и включить в правовое поле». По сравнению с «полнейшим провалом антинаркотической политики по другим фронтам», заключает журналист, легализация марихуаны пока что полностью себя оправдывает! В мягком виде легализация происходит не только в США, но уже и в странах Евросоюза: специализированные клиники во многих из них получили право выписывать рецепты на героин для лечения наркозависимых. Больше всего наркокартелям повредит не очередное усиление репрессий, а легализация хотя бы части их рынка. Она ликвидирует сверхприбыли и потеснит нелегальных торговцев. Их место освободится для легальных производителей и распространителей, которых гораздо легче ограничивать и контролировать. Что уже и происходит в случае с легализацией марихуаны и синтетических наркотиков (да-да, такое тоже есть – правда, пока только в Новой Зеландии).
Два западных экономиста, Фисман и Мигель, посвятили свою работу выяснению главных препятствий на пути победы над бедностью и отсталостью большинства стран мира. Общепризнано, что многолетние программы экономической помощи, реализуемые международными финансовыми организациями и богатыми странами Запада, большого результата не дали.
Из ловушки нищеты за последние 70 лет вырвались считаные страны, причем в основном те, которые не получали значимой международной помощи. Те же, кому активно помогали, как правило, сохраняют колоссальное отставание. Известны два основных подхода к разгадке этого парадокса. Джеффри Сакс считает, что нужно просто не жадничать и дать Глобальному Югу гораздо больше денег, чем давали до этого. Билл Истерли утверждает, что не нужно давать даже того, что дают сейчас. Аргумент: основная часть помощи разворовывается либо тратится без существенной отдачи, на ненужные и неактуальные проекты.
Фисман и Мигель пытаются разобраться, действительно ли коррупция является главной причиной неэффективности международной помощи или все-таки нужно просто давать больше денег. И так как исследование реальной коррупции провести очень сложно, примененные ими методы оказываются нетривиальными – как и некоторые выводы. Первый из них касается компаний, имеющих тесные связи с властями слаборазвитых стран. Они владеют инсайдерской информацией и легко получают лицензии и концессии, поскольку всегда готовы «отблагодарить» президента, его семью или министров. Отличным примером здесь является Индонезия, где семья диктатора Сухарто напрямую или скрыто владела, возможно, чуть ли не 25 % национальной экономики. Что интересно, страна при этом динамично развивалась, а вот после свержения диктатора темпы развития… резко упали! В этом исследователи увидели отличие организованной коррупции от неорганизованной: если в стране один центр принятия решений и он строго исполняет свои неформальные обязательства по коррупционным сделкам, экономика растет. Если же ему на смену приходит вакханалия взяточничества, когда каждый министр или клерк пытается урвать свое, бизнесу становится почти невыносимо жить.