Де Керос обращает внимание, что главные способы повышения стоимости произведений современного искусства в эпоху глобализации резко поменялись. Прежде предмет искусства был «общепринятым средством прославления, обольщения, украшения». Теперь же, чтобы поднять стоимость арт-объекта, нужно сделать его известным. Наилучшие способы для этого – «гигантомания, китч и скандалы». Такие произведения «вызывают отвращение и нацелены на поругание места, где они экспонируются». Восхищение, одобрение, согласие не вызывают такого отклика, как осуждение, возмущение и отвращение! Поэтому «совриск» должен не нравиться – такова жестокая финансовая необходимость. Мировой рынок очень эффективен, он постоянно растет, он выстоял под ударами кризисов 2001 и 2008 гг. Доминируют на этом рынке США, давно потеснившие Францию и Великобританию. Англосаксонские мейнстримные СМИ «просто оставляют без внимания многоликий и сложный мир активных и конкурирующих друг с другом деятелей искусства, который существует за пределами навязанной системы». Эти творцы хотят взаимодействовать со всем миром, не теряя собственной свободы и идентичности. Они противостоят глобальному массовому искусству, которое отказалось от эстетических критериев и теперь отражает образ «какого-то абстрактного человека, которого никто никогда не видел: массового человека, потребителя, конформиста».
В последние десять лет главным конкурентом США на культурном поле стал Китай, чей собственный арт-рынок динамично растет и уже обзавелся всей необходимой инфраструктурой. Две страны борются за доминирование, проповедуя во многом противоположные ценности и подходы. «США призывают всех перейти на „сторону добра“, чтобы обеспечить мировое согласие: обогащайтесь, защищая гуманистические ценности! Китай выступает в качестве защитника различных культур и их наследия». Глобализация развивается не по плану: революция в коммуникациях позволила общаться напрямую всем, кто близок по духу, а «Современность» больше не является синонимом Запада. «Мягкая сила» США слабеет, их влияние более не безраздельно. «Чем больше страны мира связаны между собой, тем более очевидно, насколько они не похожи, и тем больше эти различия ценятся». Тенденция к разнообразию начинает превозмогать волю к унификации, исходящую от Запада (и лишь слегка камуфлируемую фальшивым «мультикультурализмом»). Продвигаемое Америкой «концептуальное искусство» как единственный допустимый вид «совриска» переживает глубокий кризис. Его содержание, форма и повестка основательно поизносились. «Гегемония США не выдерживает взаимодействия культурных сообществ… Искусство гибнет в замкнутой системе и процветает в открытой среде, обогащаясь через разнообразие… Отвергнутое глобализмом искусство с опорой на традицию оказалось более открытым, нежели современное концептуальное искусство, порабощенное во имя извлечения выгоды». Финансовый кризис заставляет государства постепенно закрывать налоговые лазейки для этой отрасли. Это делает искусство менее привлекательным для инвесторов. Олигополия нескольких аукционных домов размывается появлением новых конкурентов. Система торговли «глобальной культурой» попала в уязвимое положение…
Юрист и профессор Колумбийского университета, Тим By работал членом Федеральной комиссии США по торговле, занимаясь антимонопольными расследованиями. Затем он перешел на работу в администрацию Джо Байдена, где стал отвечать за технологическую и конкурентную политику. Его книга посвящена истории передачи информации в США в последние полтора века – начиная с телефона и заканчивая интернетом. Она описывает «целый ряд многообещающих и открытых медиатехнологий, каждая из которых со временем стала закрытой и управляемой индустрией». Атак как «media is a message», состояние информационной индустрии напрямую влияет на уровень свободы слова – даже в самой рыночной из экономик (американская, кстати, к таким уже давно не относится).
Рассказ об эволюции информационных индустрий везде рисует одну и ту же картину: от открытого и конкурентного – к закрытому и монопольному статусу. Так разоблачается тщательно пестуемая ложь о целительной свободе рынка даже в этой, важнейшей сточки зрения прав и свобод американских граждан сфере. Какие бы смелые общественные изменения ни обещали технологические прорывы в области передачи информации, «каждое из них стало высокоцентрализованным и интегрированным бизнесом», управляемым гигантскими частными конгломератами. Их цель – деньги, а не свобода слова и доступ людей к информации, так что содержание транслируемых сообщений «строго контролируется согласно соображениям прибыли». Достойную же прибыль, как хорошо известно, невозможно получить на конкурентном рынке (здесь она стремится к нулю), она возникает только в монополизированном (или в лучшем случае олигополизированном) экономическом ландшафте.