Если оба права не соблюдаются, такое государство можно назвать «закрытой гегемонией». Это наиболее авторитарный вариант из всех возможных. Если подобный режим в какой-то момент допускает возможность оспаривания, он трансформируется в «конкурентную олигархию». Такой процесс можно назвать либерализацией режима (но не демократизацией). Если же он допускает равенство прав выбрать и быть избранным, но без права оспаривания, то режим мутирует в «открытую гегемонию». Путь к нему – расширение политического участия (но не либерализация). И только если соблюдаются оба права, режим можно считать демократическим. Впрочем, по мнению Даля, «поскольку демократия может предполагать большее количество измерений… ни одна крупная политическая система в реальности не является полностью демократической». Поэтому их лучше называть «полиархиями». Демократизацией можно считать продвижение любого из оставшихся трех типов к идеалу полиархии.
Анализируя исторический опыт западных стран, ученый формулирует три пути движения к полиархии. Первый, назовем его либерализацией, начинается с того, что в закрытой гегемонии по какой-то причине начинают расширяться возможности публичного оспаривания. Режим начинает меняться в направлении конкурентной олигархии. Со временем открытость режима, то есть допуск к правам более широких групп населения, расширяется. Тем самым конкурентная олигархия превращается в полиархию. Таким путем прошли аристократические Британия и Швеция. Второй вариант начинается в той же точке, но идет по пути расширения политического участия: закрытая гегемония становится открытой. Со временем расширяются возможности публичного оспаривания, что позволяет режиму стать полиархией. Это путь поствеймарской Германии. Наконец, закрытая гегемония может превратиться в полиархию и напрямую, «в результате неожиданного предоставления всеобщего права голоса и права на публичное оспаривание». Это путь революционной Франции. Наименее болезненным и наиболее вероятным Даль считает первый вариант (либерализация с последующей демократизацией). В его ходе «нормы, практика и культура конкурентной политики сначала распространились среди небольшой элитарной группы». Тяжесть конфликтов в такой ситуации «сдерживалась дружескими и семейными связями, интересами, классовой общностью, идеологией, которые пронизывали ограниченные группы знати». Демократизация позволяет новым группам, допущенным к политике, «легче освоиться со стандартами и практикой конкурентной политики, уже разработанными элитами».
Тезисы Даля, сформулированные в 1971 г., сохраняют значение для тех, кто изучает политику, и сегодня. Прежде всего потому, что назойливое желание «подтолкнуть» процессы развития стран в «правильном» направлении с помощью давления, насилия или манипуляций, принудительно «демократизировать» их остается характерным для политической элиты США. Даль же весьма осторожен в оценке реалистичности внешнего «подталкивания к демократизации». Он полагает, что подлинные политические изменения возможны только в длительной перспективе, исчисляемой скорее поколениями, чем годами или президентскими сроками. Ситуация может быстро измениться только в тех странах, где все основные условия для полиархии созрели, но по каким-то причинам действует «навязанная непопулярная диктатура». Увы, таких стран автор насчитывает совсем немного. «Экспортеры революции» сформировали три стратегии, но все они, по оценке ученого, неудачны. Во-первых, можно захватить и оккупировать страну, сменить в ней политический режим и затем защищать его столько, сколько потребуется. Сложность здесь в ресурсах, выделяемых на решение указанной задачи: их потребуется очень много и на долгое время. Если таким образом удалось демократизировать Германию и Японию, поскольку США пришли туда всерьез и надолго, то Вьетнам, Ирак и Афганистан – уже нет: просто в какой-то момент кончились деньги и желание… Вторая стратегия – поддерживать революционное движение в другой стране финансово, оружием и др. К сожалению, революционеры, свергающие диктатуру, обычно заменяют ее на собственную, а вовсе не на полиархию. Да и правительства стабильных полиархий вряд ли будут рисковать ради революционеров. В-третьих, можно поддерживать существующее правительство в другой стране, оказывая на него давление с требованием перемен. Увы, «не так-то просто привлечь диктаторов и олигархов к разрушению их собственного режима», как показали те же Южный Вьетнам или многочисленные латиноамериканские диктатуры…