Мейнстримные медиа в США (газеты + ТВ) давно и плотно контролируются левоглобалистской элитой и работают исключительно на Демократическую партию (единственное исключение – телеканал Fox). Обе победы Обамы были бы невозможны без использования всей их мощи. А поражение Клинтон объясняется в том числе тем, что Америка к 2016 г. вступила в эпоху социальных сетей, где более доступны и влиятельны альтернативные официозным СМИ источники информации.
Именно они как «современный американский самиздат» и приложили огромные усилия для разоблачения политики Обамы и срыва победы Клинтон на выборах президента. Именно они помогли «молчаливому большинству» американцев (имеется в виду белый средний класс и нижние слои) обрести своего представителя в политике (Трампа) и привести его к победе.
Такой впечатляющий итог был бы невозможен без честной и профессиональной работы «гражданской журналистики» по расследованию темных и неприглядных аспектов деятельности американских властей и Демократической партии. Как в СССР в условиях тотальной информационной монополии граждане активно искали и потребляли информацию из запрещенных источников (западные голоса, «тамиздат» и «самиздат»), так и в США сегодня мейнстримные медиа из-за самоцензуры и тенденциозности проиграли битву за доверие аудитории антиистеблишментарным «партизанам» – гражданским журналистам.
Книга Жежко-Браун открывает необычные и малоизвестные аспекты актуальной американской политической истории, заставляет с нестандартной точки зрения взглянуть на причины побед Демократической партии в 2008, 2012 гг. и поражения в 2016 г.
Английский политолог-социалист Колин Крауч анализирует реалии неолиберального мира, сформировавшегося в результате реформ Тэтчер и Рейгана, в парадигме введенного им понятия «постдемократия», обозначающего новую стадию развития капиталистических обществ. В недемократических обществах классовые различия выставляются напоказ; демократия бросает вызов классовым привилегиям от лица подчиненных классов; постдемократия же отрицает, по мнению Крауча, существование и привилегий, и подчинения.
Социальный ландшафт эпохи постдемократии таков: закат рабочего класса (переход к постиндустриальной экономике разрушил политическую силу рабочего класса, выраженную в профсоюзах и лейбористских партиях); слабая сплоченность и политическая пассивность других классов (на смену рабочим пришло фрагментированное и политически пассивное население, не способное создать собственные политические организации); работа в быстрорастущей сфере услуг влечет за собой подчинение трудящегося нанимателям и клиентам, возрождая унизительные черты прежнего мира домашней прислуги.
Как результат, рабочие партии и профсоюзы – организации, созданные, чтобы доводить до политиков чаяния народа, – все сильнее отдаляются от людей труда и подают политикам дезориентирующие сигналы. Ведь природа не терпит пустоты, и вакуум, возникший в социальной базе рабочих партий, бросились заполнять крупные компании. В Англии это произошло при Тони Блэре с его «новыми лейбористами». Теперь лейбористы зависят от финансирования со стороны крупного бизнеса так же сильно, как раньше – от финансирования со стороны профсоюзов.
В политике постдемократия отвергает модель массовой партии и возвращается к элитарной, «кадровой» партийной модели. Прежняя социальная база уходит, в попытке восполнить ее партийные лидеры начинают заигрывать с массовым избирателем. Однако этот неорганизованный избиратель задействуется не как политический субъект, а как объект изучения на фокус-группе. Структура партии драматически меняется: у нее исчезают члены и даже сторонники, остаются лишь лидеры и избиратели. Вокруг лидеров группируются советники и лоббисты.
Эти три группы и образуют постоянный состав партий, их внутренний круг. Лоббисты компаний регулярно общаются с советниками, а советники периодически получают в компаниях должности штатных лоббистов. С тех пор, как высшей целью человеческого существования была провозглашена страсть к наживе, политики и их советники стали считать продажу своего политического влияния нормальным и даже обязательным делом.
Исторически главная ценность активистов для партии заключалась в их работе с потенциальными избирателями. Теперь эту функцию перехватили СМИ. Но сверхэффективные СМИ очень дороги и требуют огромных денег, которые есть только у крупных компаний. А тем чужды идеи и ценности активистов, им необходимо решение совершенно конкретных, практических вопросов, связанных с госрегулированием и доступом к господрядам. Профессиональные советники, управляющие имиджем партий и лидеров, в мире постдемократии гораздо полезнее и эффективнее, чем мотивированные активисты-дилетанты.