Тем не менее американская полития, как подробно показывает автор, имеет очень отдаленную связь с демократией. По сути, это олигархия, или плутократия, – власть крупнейших корпораций, которые сами ничего не производят, но эксплуатируют трудящихся с целью максимизации прибыли своих акционеров. «Чтобы выжить при капитализме, предприятия должны постоянно расширять свою деятельность. Остановить рост – означает прийти в упадок», то есть понизить прибыли. Этого допустить нельзя, так что приходится постоянно изобретать новые способы обогащения. Но кто сказал, что это можно делать только путем изобретений и инноваций? Гораздо проще заняться политическим лоббированием, чтобы создать тепличный режим для себя и концлагерный – для конкурентов! Так «огромное богатство превращается в большую власть. Власть класса предпринимателей такова, что с ней не может сравниться власть ни одного другого класса». Именно корпорации определяют направление и темпы технологического развития, задают стандарты потребления, формируют вкусы публики, предоставляют политикам деньги на выборы. Они решают, какому городу или штату предстоит процветать, а какому – впасть в нищету. Никакой свободной конкуренции здесь нет, американскую экономику контролирует небольшое число диверсифицированных конгломератов, находящихся друг с другом зачастую в симбиотических отношениях. А если нет конкуренции в экономике, то не будет ее и в политике – за одним широко разрекламированным, но на самом деле вполне фейковым исключением.
Речь идет об ожесточенной конкуренции двух партий, которая в действительности поддерживается капиталистами лишь для того, чтобы не допустить к выборам политические силы с действительно радикальными и альтернативными программами. Каковы же результаты? Они ровно такие, каких и ожидают инвесторы и топ-менеджеры крупнейших корпораций – настоящие бенефициары американской политии. Самые низкие корпоративные и личные налоги среди индустриально развитых стран, самое слабое регулирование деятельности корпораций, самое беззубое природоохранное и климатическое законодательство, самый незащищенный от увольнений трудящийся, самая высокая преступность, самая высокая доля бедных среди населения, самая высокая детская смертность и смертность среди молодежи от самоубийств… Рыночная система, освобожденная президентом Рейганом и его преемниками от большинства ограничений, продуцирует именно такие «бенефиты» для большинства населения. Зато она полностью устраивает правящий класс: предприниматели не только охотно финансируют политиков и лоббистов, но и сами активно идут в политику на выборные должности. А также – успешно противодействуют всем попыткам всерьез реформировать политическую систему. Демократия для избранных – это система правления богатых и в интересах богатых, показывает Паренти, внимательно препарируя основные элементы и механизмы этого громадного и очень опасного Левиафана.
В России американский экономист Джеффри Сакс известен скорее как кровожадный людоед, деятельно помогавший команде Гайдара разрушить советскую экономику и превратить наших людей в нищих. В его родной Америке капиталисты не любят Сакса за жесткую критику сложившегося социального порядка. Он призывает резко повернуть руль влево, в сторону большей социальной направленности экономики и более активной помощи развитых стран – развивающимся. На самом деле значение советов, которые Сакс давал Гайдару, сильно преувеличено. Его идеал – Скандинавские социал-демократические страны, где капитализм укрощен, а человек защищен ценой высоких налогов и дорогостоящих социальных инфраструктур. Он активно оппонирует господствующей неолиберальной ортодоксии и считает, что именно во времена Рейгана США вступили на гибельный и саморазрушительный путь. Правые навязали обществу мнение, что в экономических проблемах виновато «большое государство». Победив на выборах с этим лозунгом, Рейган начал планомерный демонтаж вполне эффективных госпрограмм и ограничил госрегулирование экономики. Последствия оказались катастрофическими: резкое усиление неравенства, деиндустриализация, кризис инфраструктуры, рост бедности. «Большой крах» – так он оценивает результаты нескольких неолиберальных десятилетий. Былое процветание утрачено, наступил «моральный кризис: упадок гражданской добродетели среди американской политической и экономической элиты… Америка создала самое конкурентоспособное рыночное общество в мире, но на этом пути растратила свои гражданские добродетели».