Вторую стратегию Моррис называет «триангуляцией». В устойчивых политических системах партии десятилетиями отрабатывают одни и те же темы, топчутся на исхоженном пятачке, последовательно закрепляя за собой уже сложившийся имидж. Но «бывают времена, когда, вместо того чтобы продолжать бесконечные склоки и споры… надо возвыситься над противоречиями, собрать лучшие предложения с обеих сторон и выработать третий путь». Зайти на «территорию противника» и предложить свое решение продвигаемой им проблемы – смелый ход, позволяющий выбить орудие из рук врага и одновременно привлечь на свою сторону тех избирателей, которых интересует эта проблема. Скажем, республиканцы в США традиционно требуют снижения налогов, однако чувствительность избирателей к этой теме снижается, если налоги уже невысоки – или, по крайней мере, кандидат-демократ (как Билл Клинтон на выборах 1992 г.) клянется не повышать налогов. «Решите проблемы, которыми занимается ваш конкурент, и он – банкрот. Бросьте ему кость, и он уйдет».
Важно, что при этом вы не должны отступать от своих базовых идей – иначе растеряете собственный электорат. Вы также не должны присоединяться к тем решениям, которые предлагает ваш конкурент, иначе вы станете его бледной тенью. «Суть триангуляции состоит в том, чтобы предлагать свои решения чужих проблем. Чините его машину своими инструментами». Используя лучшее из наработок всех партий, успешный триангулятор отбрасывает худшее. Неудачливый триангулятор, слишком отдалившись от проблем своего базового электората и согласившись с рецептами своих исторических оппонентов, теряет все – он просто падает в «расщелину между двумя стульями», ненужный ни своим, ни чужим (пример республиканца Нельсона Рокфеллера в 1964 и 1968 гг.).
«Разделяй и побеждай» – еще одна классическая стратегия политика, особенно важная для США, где каждый третий из президентов, избранных в XX веке, не смог завоевать большинства голосов избирателей. Причина – их оттягивали от основных претендентов третьи и четвертые партии. Внося раскол в ряды противника, ты ограничиваешь его базу, оставляя свою в неприкосновенности! Так, Линкольн, «готовясь к избирательной кампании, занял твердую позицию по вопросу о рабовладении частично для того, чтобы расколоть демократов и ослабить их ряды». Имевшая большую опору на рабовладельческом Юге Демократическая партия долго увиливала от того, чтобы однозначно обозначить свое место в спорах аболиционистов и южан. Линкольн в 1861 г. заставил ее определиться, что привело к расколу демократов, поражению их кандидата на президентских выборах и победе кандидата-республиканца (а затем и Гражданской войне).
Спустя век на президентских выборах 1968 г. в Америке, расколотой по вопросу о войне во Вьетнаме, республиканец Никсон успешно увернулся от того, чтобы занять ясную позицию. Он бесконечно внушал и противникам, и сторонникам войны представление, что он их союзник, просто пока не может заявить об этом прямо. Оппонент-демократ Хэмфри, связанный обязательствами поддержать войну, успешно утопил свои шансы на победу в публичной полемике по этой теме, расколовшей демократов.
Однако раскол – не всегда приговор! В 1948 г. Гарри Трумэн, поражение которого предсказывали все социологи, сумел вырвать победу у республиканцев: «когда левые отошли от Трумэна из-за его позиции по отношению к коммунизму, а правые раскололись в связи с его нападками на расизм, Трумэн только выиграл». Он подчеркнул свою независимость и верность принципам – и выиграл. «Вот оборотная – созидательная – сторона несогласия: оно может стать необычным оружием».
Четвертая стратегия – «реформируй собственную партию!» Если ваша команда проигрывает одну игру за другой, остается только один способ прервать череду поражений – измениться. Это часто становится ключом к победе: так, к примеру, поступил Билл Клинтон в 1992 г., вернув демократов к власти после 12 лет в оппозиции. Ценой стали изменение и сдвиг программы демократов вправо. В 2000 г. этот маневр повторил Джордж Буш-младший: он сдвинул республиканцев влево, выбросив знамя «консерватизма с человеческим лицом». Тони Блэр в Великобритании привел лейбористов к власти после 15 лет поражений, ослабив в партии влияние профсоюзов и завоевав симпатии среднего класса.
«Что по-настоящему поразительно, так это насколько процесс партийных реформ усиливает самого реформатора». Независимые избиратели, наблюдая за борьбой лидера с реакционерами в собственной партии, начинают испытывать к нему симпатии и приносят ему победу на выборах. Это особенно характерно для стран, где избиратели готовы легко менять свои партийные симпатии. Трудность здесь в том, чтобы переубедить стойких приверженцев партийной линии, которые ценят чистоту программы больше, чем победу.