Другая особенность отечественной системы управления – ее неинституциональность. «Основным элементом, „актором“ администрации является не „институт“, а всякого рода „чрезвычайные комиссии“». Институты, будучи конституционно узаконены, осуществляют правильное управление; чрезвычайные комиссии создаются тогда, когда задачи управления не решаются посредством институтов. Конституционно они не существуют и часто выходят за пределы права. «Русская Власть не может допустить становления „правильной“ институциональной системы. Такая система была бы вызовом Власти, ограничивала бы ее, ставила под вопрос ее доминирующее положение». Власть и институты в России – «взаимоисключающие феномены». Глубоко неслучайно, что в РФ «самостоятельного правительства тоже нет. „Силовые“ министерства (и МИД) напрямую подчинены президенту, остальные – под контролем Администрации». Нет и самостоятельной «партии власти», она напрямую управляется из АП и лишь называет себя «правящей». Вообще, русская Власть периодически пытается преобразовать общество по своему образу и подобию и для этого создает специальные «внесистемные» организации: опричнину, петровскую гвардию, партию большевиков… Эти организации несут новые, альтернативные обществу мировоззренческие ценности. Их задача – спасти гибнущую, неадекватную обстоятельствам форму Власти через решительные перемены и в ней самой, и в обществе.
Нынешний этап развития «Русской Системы» Пивоваров считает третьим после самодержавного и советского. Сегодня «население уже не является Популяцией по преимуществу. И власть вынуждена с этим считаться». Большая доля русского народа «вышла за пределы социального пространства, превратилась в асоциалов. Она находится вне зон права, общественного контроля», социальных норм, табу и др. Такое общество не может не быть конфликтным, и путинская власть это понимает. Она, в отличие от советской, не намерена уничтожить источники конфликтности, она просто хочет придать им неразрушительную форму. Если на Западе это достигается путем формирования устойчивой партийной системы, где все партии базируются на «среднем классе», то в России, за его отсутствием, формой такого урегулирования конфликтов, ограничения их является… «партия власти». Конфликты происходят внутри нее, не разрушая общество! Это просто форма «организации служилых людей в новое управляющее сословие». Такую форму автор называет «властной плазмой». В отличие от западной «социальной плазмы», построенной на общих правилах игры, «властная плазма» строится на коррупции. «В известном смысле коррупция и есть плазма, в которой протекают конфликты – переделы. Коррупция – это среда, в которой развертывает себя в пространстве и времени „государство“».
Распад СССР создал очередную возможность «постепенной элиминации самозванческо-самодержавного принципа». Институт выборов мог отправить его в небытие. Шанс оказался упущен: вместо выборов возник «произвол наследничества, „назначение“ президента-наследника». Всенародные выборы лишь создают необходимую политическую фикцию, реально же власть наша – «избирательно-наследственная по происхождению и ограниченно-самодержавная по составу». Русская власть – очень гибка и изобретательна и легко меняет «идеологические» одежды: «когда ей надо, она и сталинский френчик набросит, и в пузатобрежневский костюм залезет, и „без галстуков“ пройдется. Главное, из всех этих катавасий Власть снова выходит молодой, энергичной, не оставляющей никаких сомнений в своей витальности». Судьба русской публичной политики в свете этих размышлений представляется Пивоварову крайне печальной. Реальных способов смены власти, «выхода из колеса сансары» он не видит и не предлагает. Только предупреждает русских антилиберальных мыслителей и интеллигентов, что нужно «твердо помнить уроки ушедшего века. Среди них главный: вологодский конвой шуток не понимает».