Свобода – главный атрибут «постсоветскости», и власть «оставила населению все значимые для него свободы – равно как и заботу об обеспечении возможностей ими пользоваться». Власть мирится с вечным хаосом «внизу» (который, собственно, и есть русская повседневность), то подмораживая его, то инициируя «потепления». Народ, со своей стороны, ненавидит власть, но может поддерживать ее верховного «персонификатора». В условиях глубокого раскола обе культуры все более отдаляются друг от друга. Для «резервации» это означает тягу к изоляции, отчуждению от большого мира. Возникает «особый вид изоляционизма, вынужденный, анархический, позволяющий за счет пассивного сопротивления внешнему миру адаптироваться к нему». Политическое проявление такого изоляционизма – «аполитичность, социальная инертность, синдром упований на власть и комплекс „особого русского пути“». Такая «почва» не создает атмосферы свободы и разнообразия, демократического духа. Наоборот, «в активном сопротивлении жизни перерабатывается, гасится потенциал социального протеста, импульсы к внутренней, „почвенной“ интеграции». С другой стороны, элита переполнена «ловкими людьми», лишенными этики и причастности к национальной культуре… В общем, обе половинки этого уравнения несчастны, но по-своему. И соединиться, по мнению автора, в обозримом будущем им не дано – а значит, наша жизнь и страна останутся трагически расколотыми. Вероятно, до очередного оборота «колеса истории», до которого еще далеко…
Владимир Гельман – профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, самый цитируемый российский политолог в мире, автор одного из самых известных блогов, повествующих не только о российской политике, но и о различных сторонах академической жизни. Его научные интересы: исследование современной российской и постсоветской политики в теоретической и сравнительной перспективе. В книге Гельман систематизирует свои взгляды на нынешнюю российскую политическую систему, и один из первых вопросов, который он ставит: можно ли ее считать демократией?
Демократия, полагает автор, это такой набор институтов, который предполагает осуществление власти как следствие конкурентной борьбы элит за голоса избирателей в рамках свободных и справедливых выборов. Демократии без равноправной конкуренции элит не бывает-эта черта отделяет демократические режимы от недемократических. Следствие: демократия-это режим, где политики и партии могут терпеть поражения на выборах. В России это правило не исполняется, а значит, демократией она считаться не может, это авторитарная политическая система. В чем ее отличие от других авторитарных режимов? Главная разница – в различном сочетании пряника и кнута как главных инструментов управления. Российский режим предпочитает пряник, а не кнут.
Для чего же авторитарным режимам выборы и какое они имеют для них значение? Как ни странно, Гельман признает, что в России выборы имеют значение реальное, а не декоративное. Однако правила таких выборов включают неоправданно высокие формальные и неформальные барьеры для участия в них; заведомо неравный доступ конкурентов к политическим ресурсам; систематическое использование госаппарата одной из сторон; злоупотребления в пользу кандидатов от власти на всех этапах выборов. Заведомо неравные правила игры, заключает Гельман, и отличают электоральный авторитаризм от электоральных демократий.
Новая книга Владимира Гельмана подводит итоги многолетнего критического изучения отечественного политического процесса – изучения, стартовавшего на рубеже 1980-1990-х годов, когда автор вместе с Вячеславом Игруновым создавал сеть региональных информаторов Института гуманитарно-политических исследований (при партии «Яблоко») и управлял ей. Гельман останавливается на комплексном определении существующего в нашей стране политико-экономического порядка управления, формулируя его как «недостойное правление». Эта система покоится на трех китах:
– «кумовском» капитализме (он же «капитализм для своих»);
– электоральном авторитаризме;
– низком качестве государства.