— Но там же лес, — вскинул я на него глаза.
Копытков пожал плечами.
— Лесов у нас много… Немного подвинем царство флоры и фауны на восток. Белки не обидятся.
— Но и пустырей хватает. Зачем устраивать строительную площадку и уничтожать массив? — нахмурился я.
— Потому что здесь, на этом участке проблем не будет, — улыбнулся Копытков. — Вы ведь деловой человек, должны понимать. Я помог вам, вы поможете мне.
До меня вдруг дошло.
— Этот участок ваш?
— Практически. Пара подписей отделяет его от неизбежной реальности. Ещё пара отделяет вас от очень крупного и выгодного проекта. Подумайте сами: тендер, государственный грант, нужный обществу бизнес… Вы ведь беспокоились об экологии? И страна беспокоится, я точно знаю, что скоро поступит запрос на подобный кластер. Свяжем ваше имя с заботой о ней, приличных мощностей для сортировки мусора категорически не хватает. Вам плюс в имидж — прям как на ваших агит-плакатах «Иван Красницкий с заботой о столице», красота! Депутатам городского законодательного собрания не запрещается иметь личный бизнес, а нам, слугам народа, увы, да. Ничто не вечно, следует позаботиться о будущем.
Я вспомнил о маме Риты, о том, что только лес и свежий воздух позволяют ей продлить жизнь. Меня разобрало зло.
— А пустыри вы не охраняете, защитники природы, поэтому и подгрести нельзя? — едко спросил я.
Копытков зацокал языком и покачал головой.
— Нехорошо, Иван Аркадьевич, ай, как нехорошо! Я к вам с чистым сердцем и деловым предложением, а вы лаяться. Неужто мне стоит предложить сделку Картаняну?
Я стиснул зубы. Вартарес Картанян был моим лютым врагом. Не сомневаюсь, что именно он заказал меня в Карловых Варах, чтобы выиграть гос. тендер на спортивный проект. Ведь он со своей «Терра Новой» и выиграл, а мне пришлось отбиваться от чешской уголовки.
— И что, вы уже говорили с ним? — спросил я.
— Нет, сначала предложил вам, мы ведь в какой-то мере партнёры…
— Разве? — изогнул я бровь.
— А как же? — масляно улыбнулся пионерский свин. — Заявленьице в Следственный Комитет по делу о вашей халатности и ущербу государству так и жгло пальцы, знаете ли. А, впрочем, знаете. Вы же пытались подкупить должностное лицо.
— И подкупил, — так же язвительно осклабился я. — Чемоданчик нигде не жмёт?
— Не хамите, — поджал губы Копытков.
— Мы рассчитались. Я принял меры по устранению… — заявил я.
— В жопу ваши меры, Иван Аркадьич! Вы у меня вот где, — сжал пухлый кулак министерский упырь. — Вы будете строить завод или Картанян, мне, по сути, без разницы. Но с вами удобнее, — и снова улыбнулся, изменив тон. — Чтобы денежки не таскать из одного места в другое. Самшитовая роща ещё ах как нескоро восстановится, и вы мне по-прежнему должны.
Я вскипел. Вот такие разговоры со мной не проходят. Будь он хоть трижды министр!
— Дойную корову из меня не сделаете!
— У вас выхода нет. За долгами даже дьявол приходит. И все расплачиваются.
— На хрен! Выход у меня есть! — Я в гневе подскочил с долбаного кресла. — А вот вам ещё придётся оглядываться! Потому что в лучшем случае тянете на жертвенного поросёнка, а не на дьявола!
Я с шумом отодвинул кресло и направился к выходу. Бросил официанту купюру на стол и вышел на свежий воздух. Вот же сволочь! — выдыхал я жар, шагая по дорожке.
А когда подошёл к машине, меня осенило, и я набрал безопасника.
— Михалыч, а проверь-ка, как нынче поживает Картанян.
— На предмет?
— Пусть кто-нибудь последит за ним эти пару дней.
Я включила музыку, найдя любимую группу в плейлисте. Настроение улучшилось.
С ума сойти! — я иду на Dreadful Still!
Я крутанулась на одном носочке и, подбрасывая в воздух грейфрут, как акробат, стала решать, кого взять. Ясика, конечно. Лёльку, она тоже тащится от рока, а кого ещё? Чёрт, взяла бы всех, жаль, только четыре билета.
Я поспешно набрала в поисковике бар “Lemon&Cork” и разочарованно вздохнула: билетов нет. Ну ещё бы, глупо было бы ожидать, что билеты не разойдутся. Ох, кого же позвать из девчонок?
И вдруг в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Свидетели Иеговы, продавцы ста двадцати пяти ненужных штук или председатель ТСЖ? Я натянула толстовку на майку, сквозь которую уж слишком просвечивала грудь, и открыла. Моя челюсть упала, чудом не клацнув нижними зубами о порожек. За ним стоял Стас.
— Привет! — сверкнул он белоснежной улыбкой и, вручив мне ветку орхидей, прошёл в квартиру. — Я тоже рад тебя видеть, особенная.
Потеряв дар речи, я обернулась за ним.
— Намастэ, — Стас сложил руки перед грудью привычным жестом. На запястьях скользнули ниже браслеты из рудракш и фенечки. Мой взгляд уткнулся в перстень со знаком Ом, который он носил, как и прежде, на большом пальце.
Я его подарила. Тысячу лет назад. До Ваньки, до самшита, до моей полноценной жизни в Инстаграме, до известности, до той, прошлой депрессии…
