— При чём тут шнурки?! Какой подарок! Ах да, подарок в рюкзаке… Ну Рита!
Мы оказались в кухне. Мой взгляд скользнул на сотейник, стоящий на плите. Из нержавеющей стали, французский, с тяжёлым, толстым дном, очень хорошо в нём рис готовить, чтобы рассыпчатый получался. Стас тоже на него посмотрел и явно подумал не про рис.
— Рита, я ехал к тебе. Думал поздравить! Обрадовать! А тут такая банальность! Ты что?!
— Не что, а кто! Обезьяна в пальто!
Я отбросила на пол красный зонт и, взяв в руки сотейник, с недобрым прищуром сказала:
— А ты обрадовал, Стасюнечка! Очень обрадовал: мне как раз хотелось чью-нибудь голову разбить. Как кокосовый орех. Бац, и пополам! И оба-на — такой сюрприз, явилась жертва. Иди сюда, особенный, огрею! Будет горячо!
Стас перепрыгнул через красный зонт на полу и бросился обратно в коридор. Я следом, сделав зверскую рожу.
— Дура! — Супер-йог выскочил на площадку в по-прежнему открытую дверь.
Чуть не сбил вылезшую полюбопытствовать соседку напротив. В лице её застыло изумление. Ну да, крики были не те…
Стас выматерился совсем не по-просветлённому и сбежал вниз по лестнице.
— Правильно, так их, мужиков! — пробормотала бабуленция в трениках и ночнушке. — А то ходят тут…
А я улыбнулась:
— Здрасьте, тётя Зоя! — перекинула из руки в руку сотейник. — Как здоровьице?
— Хорошо, — неуверенно попятилась в свою квартиру тётя Зоя, — хорошо, очень… У меня там молоко… — И юркнула за обитую дерматином дверь, похожую на старое одеяло с золотистым глазком посередине.
Я зашла к себе, заперлась, глянула на сотейник. Затем выдохнула ярость из ноздрей, как огнедышащий дракон, и расхохоталась. Во весь голос. До колик! Ещё б Ваньке концерт с сотейником устроить…
Но я сама себе махнула рукой.
А, впрочем, и ладно, я многого хочу. Нет, день сегодня складывается очень удачно! Мне нравится!
— Ритуля, ты плачешь? — раздалось с кухни. Это Ясик вошёл через балкон с красивенным именинным тортом, украшенным ягодами.
— Неее, — продолжала я смеяться, — я ржу! Я напала на Стаса с зонтом, а потом с сотейником.
— А откуда тут Стас?!
— Из нирваны вестимо.
Я рассмотрела сотейник в своих руках.
— Риса, что ли сварить?
— Какой рис? Сегодня тебе только самое вкусное! Я не только торт принёс.
— О, Ясик! Ты лучший! — обняла друга я, и он зарумянился от удовольствия.
— Это ты лучшая…
— What's up! Hi guys!1
Я ввалился в рок-н-ролльную атмосферу бара с въевшимся в кирпичи запахами отопления, старых ковров, отчего-то соломы, как в метро, и пива, в помещение, наполненное сладкими звуками настраиваемых гитар и оживлёнными в преддверии большого барабума голосами. Сразу стало жарко с мороза.
Дамир бросился навстречу. Обнял меня.
— Привет, брат! Как сам?
— Норм, — подмигнул я, сжимая в пальцах ручку кофра с гитарой с чувством, будто несу переносную базуку.
— Не передумал?
— Ни за что! Бью копытом, как Буцефал перед битвой.
— Ну, порви их всех, старик! — хлопнул меня по плечу Дамир.
И мы пошли знакомиться к гениям американского альтернативного рока и постгранжа. Переоденусь потом. Правда, пиджак я скинул на стул вслед за пальто, ослабил галстук и закатил рукава. А то выгляжу, как задрот.
Я, конечно, не признаюсь, но волновался я, как пацан перед первым свиданием. До трясущихся поджилок и холодка в пятках. Меня смущали не эти дружелюбные, улыбчивые калифорнийские рожи, а то, что будет через пару часов. Да когда я так боялся облажаться? Правильно, вообще никогда!
Рукопожатия, объятия, знакомство, пара слов, и я влился в общую тарелку. Расчехлил гитару. Вишнёвая полировка под пальцами, приятная прохлада. Успокаивает сейчас, чтобы потом разгореться, как костёр, обменяться со мной энергией огня.
— Oh, Fender2? — оценил патлатый гитарист, кажется, Тони.
— Yeah, my favorite girl, my lover3, — осклабился я.
— You're the first oligarch, who invited us to Russia4, — рассмеялся лысый басист в клетчатой рубашке и драных джинсах.
— Russia is awesome! But too frosty5, — вставил накаченный фронтмен с рыжей щетиной, поправляя кожаные браслеты на запястьях. — You, Ivan, are not just our first oligarch, you're the first Russian who is going to sing with us6.
Спасибо, мама, что парила английским всё детство!
Я кивнул с улыбкой. За такие деньги они могли и говорящую корову на сцену выпустить. Хотя, — я окинул взглядом стопроцентных рокеров, из тех, у кого сердце бьётся в ритме барабанных установок, — эти, может, и нет. Настоящие, как она…
Регина сказала, что супер-джет им понравился, и парни даже не залили шампанским ковровые дорожки, как прошлые гости, которых мы катали из Лондона на корпоратив.
— Just one song! Let's try?7 — сказал я.
И получил одобрение. Люблю профессионалов. И американцев. Нет у них нашего исконного: пошли покурим, потом пивка, поговорить о жизни… Дело, значит, дело. Даже если это просто песня. Или не просто… песня…
