Я отказываюсь с ним соглашаться: не может развиваться бизнес на оккупированных территориях, которыми руководят боевики. Если с Крымом такое еще можно представить, то с Донбассом — точно нет.
— Уже более 4 тысяч предпринимателей прошли перерегистрацию в «Донецкой народной республике», — говорит он. — Среди них — и патриоты Украины, и сепаратисты — все, кто не хочет лишаться своих денег. Теперь они платят налоги в казну «республики». А что поделать? Работать-то надо...
Так называемая «регистрационная служба» ДНР приводит немного другие данные: по состоянию на 8 ноября в «республике» якобы перерегистрировались 33% частных предпринимателей и компаний, до войны их в области было около 160 тысяч.
Информресурсы, поддерживающие ДНР, ранее сообщали, что стоимость перерегистрации для предприятий — 170 гривен, для физлиц — 34 гривны. Подоходный налог составляет 20%, а для физлиц — 13%.
Такие цифры называет и глава «министерства доходов и сборов» ДНР Александр Тимофеев, которого я знаю как Сашу Ташкента — боевика, отвечающего и за обмен пленными. Он — один из тех, с кем ведет переговоры глава Центра освобождения пленных Владимир Рубан.
Донецк выглядит практически так же, как и до войны. Люди ходят на работу, хотя мало кто из них получает зарплату. Открыты продуктовые магазины и некоторые торговые и офисные центры, например «Green Plaza», куда в августе попали несколько снарядов, убивших двоих человек.
Рестораны и кафе заполнены почти под завязку. На входе в популярную раньше «Юзовскую пивоварню» можно увидеть наклейки, которые сообщают, что данный объект охраняется силовиками ДНР и платит налоги в бюджет «республики». На дверях табличка, соответствующая военному времени, — «Просьба оружие оставлять в специальной комнате».
— У нас в Донецке перестрелки в кафе происходят регулярно, — рассказывает местный житель Александр Боренко. — На днях в «Доме синоптика» пристрелили двоих парней — чеченцы устроили очередные разборки по пьяни.
Расследованием криминала на оккупированной территории занимается местная милиция, переименованная в «полицию ДНР». Отдельно работает «военная прокуратура», «министерство государственной безопасности», выполняющее функции ФСБ, и другие ведомства, еще летом подчинявшиеся разным военизированным группировкам.
Откуда у людей, которые покупают еду, дорогую выпивку и ставшие уже притчей устрицы за 75 гривен в ресторанах, деньги на все это — непонятно. Позволить себе жить на широкую ногу могут только те, кто работает в структурах ДНР и получает зарплаты из России, либо те, кто приноровился зарабатывать в условиях войны. Таких немного. Простые же люди живут на мелкие нерегулярные пособия от «министерства соцполитики» «республики» и украинские пенсии.
Самое сюрреалистичное в Донецке — почти полноценная культурная жизнь. Работает Донецкий театр оперы и балета, недавно прославившийся тем, что оперная певица Анна Нетребко решила передать через Олега Царёва 1 миллион рублей на его «восстановление».
Работает большинство колледжей и вузов региона, в том числе и Донецкий национальный университет, который в начале осени был переведен Министерством образования Украины в Винницу. Некоторые дончане перевелись в винницкое отделение университета и обучаются заочно, при этом живут и работают в Донецке. Те же молодые люди, которые оказались на стороне ДНР, продолжают учиться в оккупированном ДонНУ
Возле Донецкого художественного музея его директор и по совместительству председатель Совета директоров музеев Донецкой области Галина Чумак спорит о чем-то с журналистами НТВ. Те требуют убрать фанерные вставки, чтобы заснять разбитые взрывной волной стекла. Галина отказывается: музейщики работают не для того, чтобы российскому телевидению «делать картинку».
— У нас свои музейные законы, как они не понимают, — злится Чумак. — Еще и требуют фонды наши показать. Почему я должна показывать?
— А если бы люди с автоматами приказали? — интересуюсь я.
— Ну, если бы с автоматами приказали, то пришлось бы показать, а что делать... — обреченно отвечает Галина, но добавляет, что пока таких прецедентов не было.
Хрупкая 66-летняя женщина рассказывает, как однажды у нее состоялся разговор с исполняющим обязанности «министра культуры». Тот заявил, что все культурные ценности в регионе принадлежат «народу ДНР», а она объяснила ему, что он не прав. «Того исполняющего обязанности уже поменяли, кстати», — добавляет Чумак. По закону, все, что хранится в местных музеях, принадлежит музейному фонду Украины.
Сама Галина, как и остальные сотрудники художественного музея и других учреждений оккупированных районов Донецкой области, не получает зарплату с июля. «Мы уже и письма в казначейство писали, а через руководство Минкульта пытались решить вопрос, но все без толку, — жалуется Галина. — После смены руководства министерства о нас вовсе забыли».
— Страшно ли здесь? Да страшно, и не знаешь порой, как себя вести, — обреченно говорит она. — Я могла бы уже давно сбежать отсюда, но у меня есть ответственность — сохранить музейный фонд страны.
