— Команда у нас была сплоченная, раздоров не было. Правда, в последние три недели уже немножко ехала крыша. Мелкие ссоры, едва заметные, со временем стали перерастать в глобальные. До драк доходило. Но мы все равно до последнего стояли под флагом Украины.
Примерно десятая часть экипажа — местные, крымчане — выступала за присоединение к России, а украинцы были против. Но руководство команду ни к чему не подбивало.
Капитан до последнего старался, чтобы мы были одним целым, и разрешил сделать выбор — уйти с корабля или остаться.
Я выбрал первое: у меня жена, маленький ребенок, да и не смог бы я ничего сделать, начнись стрельба.
У нашего корабля мощностей нет против спецназа, у россиян подготовка гораздо лучше. Один мой выстрел — их два. Я бы погиб сразу же.
У моряка осталась обида на Минобороны: за все это время он видел только информацию о героическом «Гетьмане Сагайдачном», которому удалось отбить российские тральщики, и о прапорщике, которого застрелили в Симферополе. «Ощущение, как будто от тебя отказались», — говорит он.
Его супруга, крымчанка, агитировала Артёма перейти на службу России, но он смог переубедить ее переехать с полуострова на материк.
По словам моряка, решение покинуть корабль без боя было правильным.
— Мы до последнего ждали приказа от Киева, но его все не было. Сколько бы смог протянуть экипаж? Мы же не на суше, продовольствие рано или поздно закончилось бы. Сидели, как в консервной банке.
Вскоре после захвата «Ольшанского» произошел штурм «Черкасс». Как и в случае с другими украинскими кораблями, на тральщик забрался спецназ и вывел экипаж. Теперь все корабли будут служить России. Какая судьба ожидает украинских военных, остающихся на полуострове, до сих пор неясно. Как их примет Украина? Их ли вина в том, что в Крыму теперь нечего защищать?
6 апреля в Донецке антиправительственные митингующие захватили здание областного совета, 7 апреля — облгосадминистрацию. В тот же день на митинге был провозглашен суверенитет так называемой Донецкой народной республики (ДНР). В тот же день в Луганске неизвестные взяли штурмом здание СБУ. 27 апреля провозглашена так называемая Луганская народная республика (ЛНР).
7 апреля 2014 года и. о. президента Украины Александр Турчинов объявил о создании антикризисного штаба и о том, что в отношении вооруженных противников украинской власти будут приняты антитеррористические меры.
Девушка в черной маске с деревянной дубинкой за поясом ведет меня за руку через баррикады. Она еще школьница, лет шестнадцати. Движения четкие, речь поставлена, старается сделать свой голос грубее, чем есть.
— Я маску надела, потому что скрываюсь тут от своей классной руководительницы, — рассказывает Настя. — Она нас постоянно возила в военно-спортивные лагеря, мы там тренировались, как настоящие бойцы спецназа.
Настя активничает в Донецкой областной администрации с 27 февраля. Обычно разносит чай и «щупает» (так она называет досмотр) женщин на входе, а иногда просто патрулирует здание с дубинкой.
Говорит, что к ОГА каждый день приходят ее мама и сестра. Отец участвовать в этом не хотел, пока Настя, по ее словам, не разбила ему компьютер.
— Надоели эти «диванные войска»! Здесь, в ОГА, большинство людей — из других регионов, они почему-то нашли силы приехать и помогать. А в основном все сидят дома и думают, что за них кто-то что-то решит.
Сепаратистом Настя себя не считает.
— Мы называем себя обычными людьми, которые хотят жить нормально. Вот я хочу, чтобы я и моя племянница жили в нормальной стране с нормальными мужиками.
Зимой ее парня, срочника, отправили служить в Киев.
— По телефону ему запрещали общаться, и я каждый раз, когда сообщали о жертвах среди ВВэшников, вздрагивала, думала, что это про него.
Донецкая облгосадминистрация сейчас сильно напоминает здание Дома профсоюзов в Киеве.
Там есть кухня, где женщины разливают чай и готовят бутерброды, кабинеты, в которых отдыхают активисты.
Как только начинает накрапывать дождь, к микрофону выходит какой-то дядечка и призывает женщин обращаться к нему за дождевиками.
Здание постоянно в движении, особенно по вечерам: люди готовятся к штурму.
