— Что, говорю, Алина? Или мы сейчас сдаемся, или начинаем отбиваться. У нас из оружия осталось два пистолета Макарова и две гранаты.
И что? Вышли мы. Нас бы положили по-любому. Крупнокалиберный пулемет и пять человек с автоматами. Выхода нет.
Договорились: сдаемся, а если нас будут пытаться сдать в ДНР, идем на прорыв, но живыми в ДНР не сдадимся. Россияне — все-таки военные. А то сброд — ни чести, ни совести. С военными можно разговаривать. Они под приказом. У них смысла что-то с нами сделать нет никакого.
Вы бы видели, что творилось, когда мы выходили из подсолнухов. У старшего руки тряслись, он верещал: «Сюда идите!» Руки трусятся, а сам с автоматом. А я смотрю — палец на спусковом крючке. Я ему кричу: «Не ори, все нормально, я иду, руки вверху». А он орет, верещит, аж слюни разлетаются в разные стороны.
Я не знаю, что им рассказывают про нас — запугали до ужаса. Мы подходим, а у меня пистолет за поясом. Я кричу: «Оружие здесь». Он схватил за оружие, выдернул. Они там думают, что мы их сейчас руками начнем рвать.
Он меня даже не трогал. Просто орал: «Лицом в землю». Я лег. Алина медленно — у нее ноги перевязаны, ее пытались тронуть, я ору: «Не трогай, она ранена!» Он аж отдернулся от нее.
Он вообще боялся прикасаться. Я шел с закрытыми глазами, он постоянно: «Иди на голос, иди на голос...» Я говорю: «Слушай, возьми меня за руку и веди, а то я сейчас куда-нибудь кувыркнусь». Так он вот так меня двумя пальцами за бицепс взял
Два КамАЗа трупов
Мы оказались не единственные. Нас вместе оказалось девять пленных из разных подразделений. Одна была санитарка из «Донбасса», сильно раненная — вчера она в Литву или Латвию улетела на операцию. Пуля под позвоночником, пуля в ребре, пуля под печенью, еще три или четыре осколка. Алину — к ней, а мужчины в яме.
Русские в тот же вечер обещали сдать украинскому Красному Кресту. Мы пошли пешком до какого-то села между Осыково и Комсомольском.
Прождали часа полтора — Красный Крест не пришел. Русские сами такие
Утром пошли опять. Приехал наш Красный Крест, забрали нас девятерых.
Постепенно сформировалась медицинская колонна. Ну и с нами шло два полных КамАЗа трупов. Из Червоносельского.
Я сам в Червоносельском видел много «двухсотых». Санитары, которые шли с нами, говорили, что только за последние сутки вывезли триста-четыреста трупов.
Собрание «Донбасса» будет непростое
Мы, моя группа, сейчас едем на точку сбора «Донбасса», чтобы увидеть, с кем дальше воевать. Если эти же люди будут командовать и дальше — я уйду в другой добровольческий батальон.
К Семенченко у меня претензий нет никаких. Его тогда не было — и, насколько я знаю, он в Киеве активно пытался вытащить нас оттуда. Претензии у меня к Филину, к комвозвода Артисту.
Мы надеемся, что комбат приедет на базу. Не знаю, будет ли Филин. Артист вышел из плена ДНР и едет вместе с Шахом, кстати. Но меня такие люди, как Филин и Артист, больше не интересуют.
Все перед глазами стоит каждую ночь. Смерть друзей, горящие люди — когда ты ничего сделать не можешь. Стоит перед тобой человек и горит, как факел. Я не знал, что люди так горят. И ты понимаешь, что уже ничего сделать не можешь.
Я видел мужество людей, когда у человека оторвана рука, висит на коже, ему дали обезболивающее, а он кричит: «Где мой автомат? Работать надо!»
А другой, командир: «Ай, у меня сердце! У меня может быть инфаркт». И прячется в подвал, ни одного выстрела не сделав. Это поражает больше всего. Но Бог им судья.
Собрание «Донбасса» будет непростое. Может, Призраку попытаются закрыть рот, но вряд ли что-то получится. Потому что я говорил: если кто-то может меня «макнуть» — пожалуйста, я выйду перед ребятами.
А я предъявляю только то, чему я лично был свидетелем, и не распространяю ни слухов, ни сплетен. Если я говорю, что это было так — у меня есть свидетели, и я честью клянусь, что это было так. Если я не знаю, почему мы не отходили из Иловайска, — я так с самого начала и сказал.
В последние дни в мирном Мариуполе появилось ощущение тревоги. После того как украинскую армию «выдавили» из Новоазовска предположительно российские военные под флагами «Донецкой народной республики», а боевики ДНР продвинулись на юг после боев под Иловайском, местные жители опасаются, что боевые действия могут затронуть и их морской город.
