― А! А как вы там, люди, размножаетесь? ― мое любопытство было точно по Фрейду. Перед лицом спасения планеты современную девушку не волнуют такие вопросы.
― А чего нам размножаться, если мы все и без этого есть? ― недоуменно спросила Рената. Очевидно, на ее планете не было белых пятен в вопросах устройства мира.
― Ну тогда ― как вы хотя бы любите? ― я умоляюще заглянула в ее глаза.
― Это другой вопрос. Любим мы нежно, ― Рената больше ничего не сказала. Я подумала, что у них эта тема тоже табу. Или нежность не нуждается в рекламе. Или, елки-палки, что может быть сексуального в присосках? Или эмоциях? Или мыслях?.. Странное общество.
― Ладно, поехали дальше. Вот, ты присосала себе наше пространство. Вот… Слушай, а кто тебе старое тело делал? ― я вдруг опять сбилась. Так мы никогда не дойдем до самого главного и навсегда останемся в прошлом, ― ну еще до того, как случилась осечка с тостерами.
― А, ― она махнула рукой, ― то я стырила. В рекламном агентстве. Ну, плакат же ты видела ― вот. Самое жуткое оказалось в том, что в старом теле не оказалось спины. Иллюзию красиво уложенной макушки я себе кое-как создавала (хотя, если ты заметила, у меня там волосы были не блестящие), на остальное у меня не хватало мозгов. А потом рекламные воротилы что-то не поделили в своем шоу-бизнесе, ну, ты слушаешь новости, знаешь, что сейчас творится. И от меня остались одни лекала. Рожки и ножки. Пришлось по новой заказываться ― твоему художнику.
― Даааа, ― я покачала головой, словно она сказала, что в салоне ей сделали некачественный акрил, ― а как ты считаешь, это из-за войны? Моральный дух падает?
― Поединок в стиле китайцев. В той зоне гороскопа…
Я нахмурилась, поэтому она решила объяснить.
― Ваши расы ― желтые, белые… ― попадали на Землю не одновременно. Мы тоже различаемся по неким признакам. Ваши желтокожие ― из дома Венеры. Это мощные мастера иллюзий.
― А Россия? ― спросила я.
― Не то не се. Здесь как-то вообще все двусмысленно. С одной стороны Венера, и на нее еще ее давят Рыбы в квадрате с Плутоном. То есть весь ваш мистический асцедент запутался в должниках, кредиторах и конкуренции. С другой стороны, здесь мало Козерога, а он отвечает за стратегию менеджмента. Здесь ни фика нет Луны (Луна формирует корпоративную культуру). Но, в общем, все неплохо, неплохо…
Она вдруг стала похожа на Жириновского. Удивительной гороскопо-политической каши про нашу реальность намешал в ее мозги медиа-планнер. Про Америку я спрашивать не стала. Боялась услышать про Близнецов.
― Ну, так ты начала про китайцев.
― Ах ну да. Ну так вот. Сейчас наступило время борьбы иллюзий.
― У нас вроде уже было такое ― холодная война, Брежнев-Рейган.
― Тогда все было примитивней. Не доставало настоящих технологий, все строилось на материализме… Кажется, так. А сейчас к вашим иллюзиям присоединились еще планеты, того же уровня развития. Истерия наберет обороты и… С нашей стороны, это, конечно, каждый раз выглядит иначе, не так, как для вас.
― Как именно?
Она нахмурилась.
― Ну, нам тоже все объясняют народу и раскладывают по полкам. Это то, это се. И только когда ты абстрагируешься и замутишь ядро собственными мыслями…
― Рената, ― я остановила ее и сама сделала паузу. Я приложила ладонь ко лбу и, наконец, спросила, ― ты тоже с мутной головой, как и я?
― Ага.
― А остальные? ― у меня закрались такие большие сомнения, что на секунду стало страшно дышать.
Она пожала плечами.
― Они ― с чистым.
Я хлопнула себя по колену. Ужасная истина пронзила меня как строка из хита в десятке. Мне стало холодно и одновременно жарко.
― Так какого ж фига! ― прошептала я, ― ты мне парила все это время мозги! Венера китайская! Я ведь тебе уже верю, я думала, за тобой серьезные силы…
― Войска союзников? Ты хочешь, чтобы я тебе показала лицензию на спасение Земли? У меня ее нет, ― она заткнулась так же резко, как начала.
― Ты что, сама все это затеяла? ― угрожающе спросила я.
Рената почти кивнула. Я взвилась.
― Это хрень собачья! Девушка! Это баян! Прикатила оккупировать третий мир на такси? Че Гевара! Генерал экстремист! ― я кричала, ― откуда я знаю? Может, у тебя ПМС! Двоечница! Неудачная звезда сериала! Глобалистка!
Рената прикрыла глаза, потом открыла, но перестала моргать. Я закашлялась. В ее взгляде мимолетно сквозануло опять что-то идиотическое.
― У тебя вообще спины нет! ― закончила я и без сил опустилась рядом с кулером.
Следующее, что я увидела вслед за тем, как попрощалась с надеждой, была Рената. Она стояла надо мной со стаканом воды.
― Может, аспирин растворить? Разжижает кровь… Кисленько.
― Инфузория-туфля. Всё. Иди на фиг.
Я с трудом поднялась и нашарила на столе телефон. Я хотела позвонить на работу и сказать, что выезжаю. И катится все густым лесом. И не буду даже звонить. Мне стало грустно. Мы не идем в зоопарк. Я поняла, что испытывал Ленин от мысли, что будет поздно. Начатая революция обязана идти твоим чередом. Иначе это чревато чувством глубокого стыда и личной несостоятельности.
