Дело с моими счетом ― насколько я его знала ― было следующим: почти сразу после того, как мой бойфренд свалял дурака, став жертвой международного терроризма, один из западных банков в Москве выдал мне карту на пользование счетом. Все это время я была уверена, что деньги мне присылают его родственники. В менее романтическом варианте ― преданный бухгалтер, который знал о том, что мы с бойфрендом были женихом и невестой. В любом случае, сказать «спасибо» я могла только через банк, но банки не осуществляют подобных услуг. Ни адреса, ни имени, я, и правда, не знала…
Паркуя машину у кинотеатра, я вспоминала детали разговора с менеджерами банка. Как они там сказали? Условием пополнения счета была моя финансовая несамостоятельность? По-моему, звучало именно так… Чего я, действительно, не понимала, так это того, как мои спонсоры узнали об изменившейся ситуации ― то есть, о том, что теперь у меня есть деньги из воздуха и все такое. Хотя, мои благодетели могли и не знать, и факс в банк мог быть простой военной ошибкой… В связи с прекращением поступлений на счет, меня немного беспокоило, что куча денег, оставленных на столе, исчезнет, как мячи с футбольной площадки, куда их накидал Хоттабыч силой воображения.
― Как тебе представление? ― спросила я Ренату. Мы встретились на ступенях кинотеатра, шел дождь.
Рената что-то ляпнула, судя по произношению, на венгерском. Очевидно, последний фильм был о графах. Похоже, наше искусство действовало на нее удручающе. Подумав, я решила не водить ее больше в кино, а лучше показывать классику. Я хотела начать с Мистера Кейна, но Рената выбрала Звездные Войны. Я запретила ей жевать перед телевизором.
― Это отвлекающий маневр, ― сказала я, ― а твои мозги должны быть активными.
Она согласилась. А я задумалась ― художник нарисовал только ее внешнюю оболочку. Я уверена, что он не вдавался в анатомические подробности. Чем же она соображает?..
Вечером я решила за ней проследить. Как обычно, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням. Я хотела дождаться, пока она уснет. Не знаю, что я ожидала увидеть. Может быть, как она превращается в молекулу. Или на ночное совещание к ней прилетает кто-нибудь с ее родной стороны…
Вместо этого я заснула. И мне снился сон. Мой бойфренд сидел напротив меня в красном кресле, пил вино и рассказывал о войне.
― Не думай, что война ― это носилки и стонущие солдаты. Часть этого так и выглядит, но в общей массе ― там яйца, тут кишки, здесь мозги… Уже давно никто не стреляет по врагу из мушкетов. Ты видишь не подстреленных. Не знаю, я бы даже не стал измерять количество жертв. Так же бессмысленно, как вести список своих любовниц.
Чаще всего во сне ты смотришь на происходящее своими глазами. Сначала все так и было. Но потом я вдруг стала видеть из красного кресла. В нижней части кадра я видела бокал с вином, напротив валялась на большой кровати я сама.
Я вдруг поняла, что значит, встать на место другого. Я поняла, что мой бойфренд все еще любит меня. Несмотря на то, что за те годы, пока мы не виделись, у него было много женщин. Ну, девушке легко поверить в зыбкость физической измены. Здесь мы всегда прокалываемся, стоит нам хорошенько запудрить мозги.
Я протянула сама себе цветок.
― Возьми.
Моя рука протянулась за ним с кровати и взяла за колючую ножку.
― Я люблю тебя. И ты нужна мне.
Я проснулась. За плечо меня трясла Рената.
― Эй! Что-то странное происходит с твоим компом!
Я потерла глаза.
― Взорвался?
― Дура! Не дай бог! Где мы еще такой возьмем? Их же не выпускают!
― Как не выпускают? А где же ты его взяла? Наколдовала?
Мне вдруг стало отчаянно не по себе. Страшно, я бы сказала. Наверное, эффект неурочного пробуждения. Я спустила ноги с кровати и не была уверена, что чувствую пол. Точнее, то, на что я опираюсь вполне могло быть чьей-то холодной выдумкой. Хренова субъективная реальность. Разве можно в таких обстоятельствах быть в чем-то уверенным?
― Что там с ним происходит? ― спросила я.
― Мигает, ― пожала плечами Рената.
― Ну и х.. с ним! ― мои нервы всегда просыпались позже меня.
― Да нет, ты взгляни! ― Она тянула меня так, словно я была этому компу родная мать или доктор. Фефочка, скажи ыба!
Когда я, наконец, сдалась и пошла за Ренатой, компьютерный приступ уже прошел.
― Чего было-то? ― спросила я, тупо глядя в темный экран.
― Он как-то весь беспокоился, ― озадаченно объяснила она, ― сиял и пускал синие искры. Ну и шипел, кажется.
Я проверила: брюнетка была отключена от сети, значит, замыканием не пахнет.
― Может, приснилось? ― предположила я.
Рената хмыкнула.
― Мне не пришло это в голову.
Как-то быстро она соглашается с тем, что кто-то другой может быть более прав, чем она. Кого-то мне это напоминает…
