— Не следует взывать к закону, когда сам его нарушил. Тем более не стоит считать себя исполнителями закона, вами же нарушенного, — в этом нет логики.
— Вас попросту не должно быть, — утирая пот со лба, прохрипел Ласкари. — Я вас арестую, это же уму непостижимо…
— Зря вы угрожаете, — по-прежнему дружелюбно объяснил Орсо. — Пока мы сидим здесь с вами и беседуем, мои агитаторы разговаривают с вашими солдатами. Мазина — изменник, это вы и сами уже поняли, его приятель субадмирал Радагони тоже. Какой из этого вывод? Солдаты теперь не очень-то верят офицерам. Как, вы думаете, я набрал столько людей под наше знамя? Приказами?
Орсо уселся напротив капитана, подпер голову руками и посмотрел Лаксари в глаза добрым всепонимающим взглядом:
— Уймите свои страсти, капитан, иначе неясно, кто в итоге окажется под арестом.
Ласкари вскочил, потрясая кулаками:
— Да вы… да знаете ли вы…
— Сядьте, прошу вас. Вы можете служить народу Андзолы, но мы не будет служить короне Андзолы. Видите — противоречие может разрешиться только в нашу пользу. Давайте объединим силы — все от этого только выиграют.
— Это мы посмотрим! — прорычал Ласкари и вылетел из домика. Эскорт бегом понёсся за ним, изрыгающим на ходу новые проклятия; и только добравшись до пустыря возле бывшей третьей заставы, капитан понял, где и в чём оказался прав этот тощий столичный шкет. Дле трети, не меньше, из кобальского отряда нацепили на рукава красные ленточки.
— Измена! — хрипел капитан, схватившись за саблю. — Подлые изменники, вы все… я вас…
Унтер-офицеры эскорта тихо и весомо положили руки ему на плечи:
— Господин капитан, не надо шуметь. Возвращайтесь в Кобалью, если не хотите с нами. Но нам больше нельзя под коронные знамёна, такое дело… Корону-то военные предали. А эти, — один из сопровождающих кивнул на гудящий город, — нас из задницы тащат. От позора спасти хотят. Ну что, — он протянул руку к клинку, который всё ещё судорожно сжимал Ласкари, — сдадите сабельку или… с нами?
— Провалитесь вы в бездну, — буркнул капитан. — Как я без вас вернусь, с ума вы, что ли, сошли?.. Олухи. Болваны. Кретины! Оставить вас на милость этого сопляка?! Да никогда! Да чтобы он… да я… да вы… — Он помолчал, не в силах выразить словами обуревавшие его чувства. Потом сунул саблю в ножны. — Конто! Подготовить приказ на размещение отряда, ротным — расставить караулы! И разыщите мне квартиру в городе, я не собака, чтобы бегать к ним в штаб на совещания с этого пустыря.
Поставив локти на стол, Орсо бездумно рассматривал карту. Потёртая на сгибах, местами прорванная слишком острыми карандашами, украшенная с одного угла каким-то подозрительными пятнами, бедняжка, вся истрепалась… Сейчас он ощущал себя в точности как эта карта. А ведь всего месяц прошёл с начала всего этого безумия, с той ночи, когда две тысячи оборванцев бежали из лагеря Бенедита-Сомбра-Собреда-де-Чего-то-там. С тех пор как он принял окончательное решение повернуть мир в более правильное положение…
Война в Джеризу обещала быть совсем не такой, как в Кобалье. Вот она, Кобалья, на карте — почти равнобедренный треугольник, острым концом обращённый к югу. В этом остром конце — Каррело, а почти строго на север — Кобальская гавань. Джеризу очертаниями на карте напоминала башмачок: «носок» смотрит на юго-запад, в сторону Айсизи, «каблучок» повёрнут к столице Андзолы, а почти посередине, там, где у башмачка бывает пряжка, протянулась с юга на север Поэна, мечта поэтов всего континента, река-кормилица, серебряное диво, древний Путь благовоний… Однажды, в то зимнее путешествие, Поэна уже спасла их с Зандаром, надёжно отделив от погони: они успели на последний паром до Джеризу, а преследователи — нет. Теперь перейти Поэну значит объявить войну своим собственным заговорщикам, засевшим где-то в столице. А какие силы их там поддерживают — кто знает! Впрочем… есть один человек, который о политических делах в стране знает всё и почти наверняка… вот только разыскать бы его…
Но что делать в Джеризу? Кобалья была отрезана от остальной страны, договариваться о взаимодействии пришлось лишь с одним андзольским гарнизоном, и то договориться толком не удалось. А здесь айсизцам всё же оказывают сопротивление, и, хотя многие гарнизоны были не готовы к стремительно начавшейся войне, но дерутся отчаянно, наступление противника замедлилось… Понять бы ещё, кто из командующих здешними силами связан с заговором! А быть может, и никто — сами заговорщики, как видно из саттинских событий, в сражениях стараются не участвовать, сделали подлость — и устранились, разгребают пусть… как там говорил «брат» Мауро? Чернь? Вот к этой черни и надо идти, больше не к кому. А честные, храбрые офицеры вроде капитана Ласкари в это время будут пытаться его арестовать и предать военно-полевому суду. Отличная перспектива, все в восторге.
