— Пока не знаю, — вздохнул «брат», — но надеюсь вскоре узнать. Вам не нужно об этом беспокоиться, думайте лучше о себе.
— И как я могу подумать о себе? У вас есть какое-то предложение?
— Приедем — расскажу, здесь неподходящее место, — пожал плечами синеглазый. И Орсо вспомнил, где слышал такой же чарующий голос. В Саттине, в гостиной брата Родджио.
Ехали недолго и, как показалось Орсо, лишнего не петляли. Поворотов было немного, и под конец колёса снова зашумели по брусчатке — просёлок привёл к какому-то жилью. Орсо на сей раз завязали не рот, а глаза и уже в таком виде провели внутрь. По звукам шагов и голосов он предположил, что это довольно просторное здание, скорее всего, каменное. С него сорвали плащ, куртку, чужую шляпу; в одной рубашке он сразу начал мёрзнуть. Придерживая его за связанные руки, синеглазый потащил пленника вниз по ступенькам — судя по всему, в подвал. Только там, при свете бледненькой масляной лампы, его освободили от повязки, и одновременно чьи-то ловкие руки распутали верёвку на его запястьях, а вместо неё надели наручники с тяжёлыми механическими замками.
— Ну вот, — приветливо улыбнулся брат Бьянко, садясь на резной деревянный стул перед массивным столом. Орсо усадили на табурет (ох и любят на юге эту мебель) с другой стороны стола, а двое охранников встали справа и слева от двери. — Теперь я отвечу на некоторые ваши вопросы и, — синеглазый усмехнулся, — жду взамен ответов от вас.
— Я хочу увидеть Зандара, — сказал Орсо как можно твёрже.
— Его здесь нет, — пожал плечами Бьянко. — Я бы тоже очень, очень хотел его увидеть. Чтобы повесить. Но, — он вздохнул, — это, как видно, дело будущего. Давайте вернёмся к делам настоящего. Мне от вас нужно только одно, и это очень просто.
Орсо даже не потребовалось изображать нетерпеливое удивление.
— Я хочу знать, — медленно, чётко произнёс Бьянко, — какова Его воля в твоём отношении, мальчик.
— Что?.. — Вот этого Орсо не ждал совершенно! Он серьёзно? Или это опять какой-то подлый план?
— Какова Его воля? Зачем Он послал тебя сюда? — повторил Бьянко.
— Он?..
— Не притворяйся, — убийца, видно, не на шутку злился, потому что в голосе прорезался грозный рык. — Ты ведь Его сын, не так ли?
Орсо пожал плечами:
— Ваши слова, не мои.
— Ну что ж, — притворно опечалился Бьянко, — раз по-хорошему не получилось, пойдём проверенным путём…
Охранники вздёрнули Орсо на ноги и поволокли через маленькую дверцу в соседнее помещение — пониже, пошире и ещё холоднее, чем прежнее. Следом Бьянко внёс лампу.
Здесь мебели было достаточно — несколько стульев, широкая скамья, два стола — один посреди комнаты, другой — скромненько в углу, и глубокая деревянная бадья, полная воды.
— Вот здесь и поговорим, — мягко заметил Бьянко, усаживаясь на стул.
Те же два охранника снова встали у дверей. За маленьким столом возился с какими-то звякающими инструментами невысокий человек в тёмном, в свете лампы, стоявшей рядом, что-то зловеще отблёскивало. Орсо передёрнуло. На палача похож…
Его усадили на один из стульев, Бьянко подвинулся к столу:
— Я не знаю, малыш, зачем тебе всё это. Мы могли бы просто и коротко поговорить по делу — это ведь нетрудно, правда? Всего один ответ…
— И дальше? — спросил Орсо вдруг пересохшим языком. — Будете обещать свободу?
— Увы, малыш, — Бьянко с очень натуральным сожалением покачал головой, — свободы я обещать не могу. Но ты бы умер быстро и безболезненно. Мы не можем позволить тебе творить с этим миром всё, что взбредёт в голову. Но для тебя ведь смерть — не конец, не так ли? Ты вернёшься снова и продолжишь свои пакости, как обычно. Мы согласны и на это! — Бьянко протянул к нему руки, будто собираясь обнять. — Только не здесь и не сейчас, договорились? Ну, так как же?
На миг Орсо невыносимо захотелось кивнуть — просто кивнуть, и тогда… да, тогда он отправится куда-то, куда должны попадать все люди после смерти, и там посмотрит в глаза Творцу. Он простит, конечно. Он простит любую вину, если ты полон раскаяния… Но ведь цель не в этом?
Зачем же он согласился на этот путь, если сейчас готов от него отказаться? Испугался? Раньше надо было бояться! Вспомнилось, как молча, неестественно тихо съехал по стене мёртвый Будай. Он верил безоглядно. И Ада верит. И Илли…
От последней мысли сердце скрутило такой болью, что он не сумел подавить стон. Бьянко понял это по-своему:
— Что, дружок, оценил перспективу? Поговорим?
Видение Илли мелькнуло и ушло. А кровавое пятно на стене — там, где шпага пробила Будая насквозь, — стояло перед глазами ярко и отчётливо.
— Если хотите узнать волю Творца, — просипел Орсо, — сходите в церковь. Проповедь послушайте. Там всё расскажут понятными словами…
— Ясно, — Бьянко с видимым огорчением на лице обернулся к человеку, копавшемуся в углу. — Можно начинать?
Тот подошёл, жёстко взял Орсо за подбородок, заглянул ему в глаза, положил пальцы на шею у ключицы:
— Можно.
«Он что, врач?» — с отвращением подумал Орсо, но больше ни о чём подумать не успел — его схватили за шиворот, сорвали с табурета и макнули головой в бадью.
