— Об этом я и говорю, — полковник раскрыл шкатулку из заморского зеленоватого дерева, достал изящную чёрную трубку, неторопливо набил, зажёг. По комнате поплыл ароматный сизый дымок. — Ни один из нападавших не показался вам знакомым, следить за вами, видимо, перестали после Джеризу. Явной связи со столичными делами я не усматриваю. — Орсо показалось, что этот факт почему-то полковника радует. Он был невозмутим, деловит и логичен. Орсо показался сама себе глупым испуганным младенцем. В самом деле, быть может, он сам себя убеждает в том чего нет?..
— Таким образом, — продолжал хозяин дома и вынул из рта трубку, чтобы отпить кофе, — на вас и вашего друга, находящегося в Ринзоре совершенно законно, — это слово прозвучало очень увесисто, — совершено бандитское нападение, видимо, с целью грабежа. Я уже уведомил полицию об этом возмутительном происшествии. Сын моего старинного друга, путешествуя в компании несколько экстравагантной, но вполне невинной, стал жертвой преступников, не остановившихся перед применением оружия, был ранен… ничего удивительного, что ему пришлось стрелять по негодяям!
Орсо понял, наконец, куда клонит Тоцци, и мысленно обругал себя болваном. Очевидно, виноваты слабость и этот несносный туман в голове, иначе он не вёл бы себя как тупица!
— Какая-либо ответственность для вас здесь совершенно исключена, — продолжал объяснять полковник. — Что до вашего приятеля, думаю, его разыщут уже к вечеру. Наши полицейские — отменные ищейки, этого у них не отнять… Ещё кофе?
— Нет, благодарю… С непривычки слишком крепко для меня…
— Сейчас вам это полезно, — сообщил полковник, выбил трубку и убрал в свою роскошную шкатулку. Орсо уже заметил, что его дом был наполнен редкими и дорогими вещицами со всего света. Деревянные идолы из Баар-Абы, моржовые клыки из Реттинга, чудовищный меч с волнистым лезвием — такие теперь таскают только на церемониях при девменском дворе, — шкура чёрного зверя, похожего равно на льва и тигра… И всё это очень мало говорит о хозяине. Почти ничего.
Что ж, не забросив наживку, рыбки не поймать! Наживим-ка старые связи…
— Мне очень неловко, что я ввалился в ваш дом в невменяемом состоянии, а не приехал, как положено приличному человеку, дождавшись приглашения, — начал Орсо, — но в своё оправдание должен сказать, что я намеревался заглянуть к вам, коль скоро оказался в Ринзоре.
— С приглашением вы разминулись, должно быть, на день-два, — заметил хозяин дома. — Я сразу же написал вам, что мы всегда рады вас видеть. Впрочем, на праздники мы поедем в столицу — Джулия уже взрослая, ей негоже засиживаться в этой глуши…
Орсо промолчал — Джулия была очень неудобным предметом для обсуждения, особенно с его стороны. При одном воспоминании о старшей дочери полковника он до сих пор заливался краской до ушей. Что было с ним с той минуты, когда он постучал в оконный переплёт кухонного (как выяснилось после) окна, и до того, как удалось окончательно проснуться с полчаса назад, — всё помнилось смутно. Но среди туманных воспоминаний о перевернувшейся земле, тягучей боли и мучительной душной жаре натопленной комнаты была одна чёткая, несомненная, яркая картинка — узкое девичье личико, дым светло-русых волос и ослепительный жёлтый камешек, качающийся у бледной щеки. Он бы многое отдал, чтобы в первый раз встретить Джулию в какой-нибудь более подходящий момент!
Чтобы чем-нибудь занять руки, Орсо снова взял чашечку с кофе:
— В вашем письме ко мне — в том, которое я успел получить, — вы выражали удивление решением моего отца по поводу… опеки, — этого вопроса полковник не поднимал, однако прояснить его Орсо считал необходимым. Ради одного этого он поехал бы в Ринзору. Ни у кого не должно остаться сомнений в том, что отец действовал разумно и обоснованно! Тем более не должны в нём сомневаться старые друзья. — Отец и госпожа Анлих были знакомы давно… для своих исследований она пользовалась Королевским архивом, и отец очень ей помог.
Полковник терпеливо ждал продолжения. Младенцу понятно, что надо очень, очень хорошо знать того, кому вручаешь судьбу несовершеннолетнего сына, единственного ребёнка, — одного знакомства по архивной работе для этого недостаточно!
— Госпожа Анлих на свой страхи риск выясняет вопросы, которыми… больше никто не занимается. — Соврать здесь не выйдет, утаить важные детали — тоже, только не от этого старого орла! Но Ада не упоминала, что говорить об этом нельзя. Как она сказала — чем меньше людей об этом знают, тем опаснее? — Она полагает, что наша страна находится под тайным влиянием каких-то негодяев, которые мечтают втравить её в войну, а это… — Орсо развёл руками, показывая, что не ему, зелёному юнцу, объяснять отставному офицеру, что для Андзолы означает война.
— Вот почему она искала способов приблизиться к королевской семье… — вполголоса заметил полковник, словно думая вслух. — Впрочем, простите, я не хотел обидеть вашу опекуншу подозрениями. Возможно, я к ней несправедлив.
Орсо пожал плечами (и тут же пожалел об этом — рука отозвалась жгучей болью):
