Дыхание грозы чувствовалось и в воздухе долины; птицы почти не подавали голоса, зато от речушки налетели комары, ещё по-весеннему мелкие, и безжалостно напали на полураздетого пленника. Отмахиваться от них следовало осторожно, и уж ни в коем случае нельзя было хлопками убивать кровопийц — охрана могла всё это заметить и, не утруждая себя проверкой, просто выстрелить в направлении звука, острастки ради. Иногда от комарья спасали резкие порывы ветра, долетающие с гор, но они были редки — предгрозовая тишь говорила, что к утру польёт и здесь, в долине. Эх, вот если бы гроза пришла на следующую ночь, когда предварительно намечен побег!.. Дорогу развезёт, конечно, зато темнота облегчит нападение на охрану, а с дороги всё равно вскоре придётся сойти… и шлёпать по холодной грязи в горы, при том, что половина пленных разута… Ох, не миновать после этого перехода сотен больных!
Задумавшись обо всём этом, Орсо не сразу различил по ту сторону забора знакомый шелест подола по низенькой молодой травке. И лишь когда снаружи чужие пальцы провели по шершавой доске, он приник глазом к давешней дырке. Во тьме женская фигурка едва виднелась, главным образом благодаря светлому платку на голове. Она, видно, не могла найти дыру — снаружи её почти не было заметно.
— Во имя Творца, Миннона! — шёпотом позвал Орсо. Девушка тут же скользнула к нему:
— Вы здесь? Простите! Я сглупила вчера, не назвала время, когда смогу прийти…
— У нас нечем отмерять время — ни у кого нет часов… Но это всё равно, главное — вы живы! — Орсо перевёл дыхание, стараясь успокоиться.
— Как ваша рана? Я боялась, что вы… что, словом… да нет, неважно!
— А, пустяки, я здоров. Но я обязан вам, вы спрятали меня…
— Если бы не я, вас бы, может быть, не нашли айсизцы, — грустно сказала девушка. — Первым делом они бросились обыскивать богатые дома…
— И всё же лучше так, чем если бы меня поймали… — Орсо вовремя прикусил язык, чтобы не назвать имён, — …те, кто меня ловил.
— Я не поняла, кто это был?
— Предатели. Я нашёл гнездо заговорщиков и напал на них.
— Напали?! В одиночку?! Но почему вы… — она замялась, — почему не позвали полицию или жандармов?
— Потому что среди предателей были военные. А вдруг жандармы тоже замешаны? Этого я не знал…
— Помилуй нас Творец! — Миннона помолчала, потом сказала уже более решительно:
— Я принесла вам кое-что, вот, попробуйте протащить в дыру, — между досками показалось что-то тёмное, завёрнутое в грубую ткань. Орсо ухватил пальцами кончик свёртка… знакомые очертания… во имя Творца, это же его пистолет!
— Миннона, вы… вы его сохранили! Тысячу раз вам обязан, это чудо, вы… о, простите, я что-то не то несу…
— Он выпал у вас из кармана там, на чёрной лестнице, — по голосу было слышно, что Миннона улыбается. — К счастью, я догадалась не класть его обратно, иначе его бы отобрали. А вот ещё какой-то мешочек, лежал вместе с ним, — в дырке появился кожаный тщательно перевязанный ещё дома мешочек с патронами. Орсо сам затянул его на совесть, а с тех пор ни раз не перезаряжал оружие… Там должно быть ещё тридцать четыре патрона, да четыре в барабане… весьма неплохо!
— Спасибо вам, — он спрятал мешочек в карман брюк; пистолет туда не влезал — придётся прикопать в бараке до побега… — Спасибо за всё. Теперь… Миннона, я должен сказать что-то важное и прошу передать это другим пленницам, кому сочтёте нужным. Только храните в секрете от местных!
— Я слушаю. — Орсо понял, что она прижалась лицом к забору.
— Завтра ночью мы бежим из лагеря. Когда освободимся, придём в деревню и заберём вас. Может быть, не стоит предупреждать всех, чтобы раньше времени не узнали солдаты, но если среди вас есть те, кому вы доверяете…
— Есть. Я поняла. Помоги вам Творец, мы будем готовы! — Она отпрянула от забора, и в дырку меж досками вдруг просунулась её узкая ладонь. — Дайте мне вашу руку!
— Я… да, конечно… — смущённый Орсо робко коснулся её пальцев.
— Нет, не так! Дайте! — девушка схватила его ладонь и сильно сжала. — Вот так. Теперь мне спокойно. Я верю, что всё удастся.
Орсо порадовался, что в темноте и через забор не видно, как он залился краской от от шеи до макушки…
— И ещё одно… — На этот раз, диво дивное, Миннона, кажется, сама была в смущении! — Во всей этой кутерьме я… я забыла спросить ваше имя.
— Меня зовут Орсо. И я болван — забыл сразу представиться даме…
— На войне как на войне, — утешила Минонна. — Мне пора, как бы не вышли солдаты. Храни вас Творец, берегите себя и скажите всем нашим: мы всё время думаем о вас. Вы наша защита.
Девичья рука исчезла в дыре, и едва заметный шорох одежды сказал Орсо, что Миннона отошла. Голова у него шла кругом; он сел прямо на землю, прислонясь спиной к занозистому забору и думать забыв о том, что его может увидеть часовой. Ну и ночка! Тяжесть пистолета в одной руке, ощущение тонких женских пальцев — в другой… а голова нужна ясная, думать-то кто будет? Творец?
И всё же в таком состоянии возвращаться нельзя, надо отдышаться, иначе Родольфо замучает расспросами, а что ему расскажешь?..
