Повар не даром опасался предстоящего разговора. Он знал, что главной помехой к тому, чтобы завоевать доверие собеседника будет его собственная, Повара, репутация. Когда такой человек как Григорий Ильич является на ночь глядя к человеку, с которым у него до этого не было особенных дел, то, учитывая грызню, царящую в верхах (бестолковую грызню, по глубокому убеждению Повара), этот видит вполне мог выглядеть провокацией.
И точно, Повара встретила ледяная волна недоверия. Впрочем, Повара это не смутило — он был к этому готов.
— Вы… эг-м… выбрали довольно поздний час для своего неожиданного визита, — своим обычным спокойным, почти безразличным, голосом заметил его собеседник.
— Потому что решение надо принимать немедленно, — сказал Повар. — И мне больше не к кому обратиться.
— Допустим. Но при чем тут я?
— Вам ведь известно об операции «Миротворец»? — с ходу бухнул Повар.
— Так, в общих чертах. Насколько ход этой операции касался того круга дел, которым занимаюсь я. Но тогда тем более не понимаю, почему с этим надо обращаться ко мне. Операцией управляют люди, которые стоят и надо мной, и над вами. По-вашему, я могу отменять их решения? Или срывать проведение их решений в жизнь?
— По-моему, можете, — сказал Повар. И быстро добавил. — Да-да, я понимаю, что это смахивает на провокацию. Но это не провокация. Как по-вашему, операция «Миротворец» действительно поможет установить мир в Чечне?
— Мир в Чечне, — скучным голосом проговорил собеседник Повара, наступит только тогда, когда через Чечню станет невыгодно отмывать деньги. Я имею в виду не только то, что Чечня — это сейчас центр терроризма, наркобизнеса, похищений людей и торговли оружием. Я имею в виду прежде всего прочные связи между воротилами в Москве и в Грозном, благодаря которым нефть списывается сгоревшей в Чечне, а деньги за неё оседают на западных банковских счетах, то же самое происходит со сталью, самолетами, инвестициями из федерального бюджета и многим другим.
— А чем больше гибнет и чеченцев и русских, тем легче в этой кровавой каше прятать концы в воду, — подхватил Повар. — При ста убитых виновные были бы схвачены за руку и пошли под суд. При ста тысячах убитых и раздутой ненависти народов друг к другу виновные никому не видны. Наказать их можно только одним способом — сделать так, чтобы их деньги не попадали на западные счета. А если бы и попадали — то блокировались бы там. Иначе никакой самый хороший правитель ничего не изменит. Вроде, Масхадова тоже сперва считали нормальным человеком, с которым можно договориться — а теперь не поймешь, кто он, президент или заложник собственных подданных. И бессмысленно требовать от него каких-то разумных действий. Финал операции «Миротворец» может оказаться приблизительно таким же.
— Вот что вас… эг-м… смущает? — без всякой заинтересованности в голосе осведомился собеседник Повара.
— Приблизительно да. Дело в том, что возникает вариант получше. Американцы хотят голову Курослепова. Нам это тоже на руку. Но, если мы сыграем с ними в эту игру, нам придется пожертвовать — в какой-то степени пожертвовать — операцией «Миротворец».
— Это интересно… Но почему вы обращаетесь с этим ко мне… А не на самый верх, к тем, кто курирует операцию?
— По нескольким причинам. Скажем так, они не желают смотреть в глаза реальности. Один из них заявляет недавно, в опубликованном всеми газетами интервью, что ваххабизм — это нормальное течение внутри мусульманства, в котором нет ничего террористического и опасного и с которым вовсе не следует бороться. При таких взглядах, как можно надеяться, что любой «Миротворец» будет способен залечить нашу многолетнюю язву? Второй… Вот, поглядите этот документ, — и Повар вынул из папки заранее приготовленную бумажку.
Его собеседник внимательно этот документ изучил.
