Повар поглядел прямо в глаза своему собеседнику.
— Если вы откажете мне в поддержке, я на свой страх и риск доведу до конца тот вариант игры, который посчитаю более верным… для дела и для страны.
— И какой это будет вариант?
— Еще не знаю. Может быть, и тот, который мне велено выполнить.
— Тогда в чем же тут «страх и риск»?
— В том, что после этого я полечу кувырком вместе с теми, кто мне этот вариант приказал разыграть. Мне не простят излишнего послушания им.
— Ну, это будет ещё мягкая посадка… А вы настолько уверены, что они полетят кувырком?
— Разве вы сами сомневаетесь?
— Речь, как вы понимаете, сейчас не обо мне, — возвращаясь к прежнему скучному голосу, заметил собеседник Повара. — Но до семи утра я дам вам знать, насколько я готов принять участие в вашей авантюре.
На том беседа закончилась. Повар не получил никакого положительного ответа — а слово «авантюра» вообще несло в себе оттенок осуждения — но уходил он поуверенней и поспокойней, чем пришел. Он нутром чувствовал, что завоевал союзника — что серенькие глазки его собеседника так ясно увидели всю проблему в масштабе и перспективе целого государства, как не видел её никто из нынешних «великих кормчих». Он не откажется от такой возможности, он оценит колоссальную работу, проделанную Поваром.
Повар вернулся в свой рабочий кабинет и за всю ночь лишь немного подремал в кресле. Долгожданный звонок раздался в четверть седьмого утра.
— Да? — спросил он. И, впервые за много лет, его сердце забилось намного чаще. Сейчас он может услышать что угодно — например, что он снят с должности за несанкционированные контакты с американцами, что его самодеятельность почти равняется государственной измене, а может, и что ещё похуже… То есть, умом он знал, что ответ должен быть положительный, но справиться с тревогой не мог.
— В целом, ваши идеи одобрены, — услышал он негромкий, сухой, будто чуть шелестящий голос. — Но их надо ещё немного подкорректировать. Есть тут такое соображение… Что если бить, то наотмашь. В общем, прошу вас срочно подъехать, а ваш агент пусть ещё немного подождет.
Положив трубку, Повар перевел дух, вытащил скомканный носовой платок и вытер пот со лба.
Когда рано утром Игорь растолкал Андрея, тот не сразу вспомнил и сообразил, что происходит. Осоловело хлопая глазами, он осмотрелся. Он уснул при свете, и свет продолжал гореть, хотя полностью рассвело. Этот дополнительный электрический свет резал глаза.
— Ты откуда здесь? — спросил его Игорь. — Я, что ль, тебя вызвонил?
— Марина вызвала, — ответил Андрей. — Ты был уже хорош.
— Да, вчера я врубил так, как, по-моему, никогда в жизни… — Игорь нахмурился, потом потянулся, распрямил спину и повел плечами. — Однако я чувствую себя на удивление хорошо. Значит, есть ещё порох в пороховницах.
Андрей улыбнулся. Средство Богомола, похоже, и впрямь было чудодейственным. У него самого в голове позванивало по-комариному, хотя он и выпил намного меньше Игоря. Но, наверно, и пережитое нервное напряжение сказывалось.
— Сейчас бы перекусить не мешало, а? — продолжил Игорь. — Предлагаю яичницу и кофе.
— Ты сиди, я сделаю, — сказал Андрей. — Я все-таки не так вчера оторвался, и более подвижен.
У них в холодильничке всегда имелся «аварийный запас»: яйца, свежезамороженные пиццы и тому подобное.
Когда Андрей вернулся с подносиком, на котором были пристроены две тарелки с глазуньей, бутерброды, кофейник и чашки, Игорь сидел на его месте и внимательно изучал схему, которую Андрей составлял ночью.
— Я вижу, ты времени зря не терял, пока охранял мой покой, — заметил Игорь. — Выходит, я успел тебе рассказать про Ваську Беркутова?
— А ты ничего не помнишь?
— Ни черта не помню! — признался Игорь.
Андрей поставил подносик на стол и передал Игорю одну из тарелок.
— М-да… — сказал он. — Тогда готовься к неожиданностям.
— Выкладывай все! — откликнулся Игорь, бодро берясь за вилку.
— Ну, во-первых, ты послал Повара куда подальше, — сообщил Андрей.
Вооруженная вилкой рука Игоря застыла в воздухе.
— Как так?!
— Элементарно, Ватсон. Прямым текстом. Хорошо хоть, без матюгов, потому что вообще ты матерился похлеще извозчика. Заявил ему, что он мерзкий, гадкий, злой старикашка, что ты друзей не сдаешь и пусть он в свои подлые игры играет сам.
— И как отреагировал Повар? — чуть напрягшись, спросил Игорь.
— Догадайся из трех раз, — ответил Андрей.
— Гм… — Игорь внимательно поглядел на Андрея. — По тому, что на твоем лице нет озабоченности, и ты скорее ухмылку прячешь, я заключаю, что Повару это понравилось. И, надо полагать, Повар сам перезвонил, чтобы это сказать.
— Перезвонил буквально через пять минут, — кивнул Андрей. — Сказал, что иного от тебя не ждал. Звучало так, как если бы он перестал тебя уважать, если бы ты согласился выполнить его «стариковскую просьбу». И при этом добавил, чтобы ты не забывал: Беркутов сам выбрал свою судьбу, и всячески подталкивает нас к определенному решению.
