— Посмотри на меня, Клаус! — громко произношу я, разжигая в глазах пламя ненависти и направляя меч в сторону графа. — Не правда ли знакомая ситуация: ночь, битва у каменных стен дома?… Разница только в том, что сейчас оборотни пришли к твоему дому, а не ты разоряешь их семьи!
Клаус повернулся ко мне. Лицо его отражало спокойствие, хотя меч его был наготове. Он также сжимал его в правой руке, не спеша угрожать мне им. Взгляд же его заставил меня осечься — наполненный грустью и болью, он смотрел будто сквозь меня, совершенно не концентрируясь на моем оружии.
— Поднимай свой меч и борись! — зло и вкрадчиво продолжаю я, занимая оборонительную позицию. — Иначе я не задумываясь отсеку твою голову!
— Месть правит тобой, отчего ты стала жалка в моих глазах! — равнодушным тоном отзывается Клаус, по прежнему не готовя меч к защите.
— Кто бы говорил о мести, громя невинных людей ради призрачного прошлого! — шиплю я, надвигаясь ближе. — Тебе не сойдет с рук ни одна смерть, ни один осиротевший ребенок!
— Мог бы согласиться с тобой, если бы ты действительно пришла сюда, ведомая болью за осиротевших детей! — ухмыляется он, презрительно окидывая меня взглядом. — Тебя же привела сюда собственная боль, которую ты не знаешь чем еще можно заглушить, кроме расправы со мной!
— Тебе неведома та боль, которую ты принес мне своим вторжением! — чувствую, как срываюсь, но я должна сдержаться и сконцентрироваться только на предстоящей битве. — Тебе неведомо то томительное ожидание, с которым я ждала этого часа!
— Не буду отрицать, что с удовольствием отплатил бы тебе за твои коварные пропитанные жаждой мести делишки. Но в отличие от тебя я научился сдерживаться. Советую отступить, милая, иначе я не пощажу тебя!
— Советую взять свой меч и драться за свою дьявольскую жизнь! Драться подобно тем вампирам, которые спасают свои жизни за стенами этого дома! — делаю резкий рывок вперед, взмахом меча, рассекая на плече вампира внушительную рану, кровь из которой тут же пачкает его белоснежную рубашку, растекаясь бесформенным алым пятном.
— Я сказал, убирайся отсюда! — глаза вампира вспыхивают, а рука с зажатым в ней мечом самопроизвольно взмывает в воздух. — Ты оставишь здесь свою жизнь, если не отступишь!
— Или же ты испустишь дух, в след за своим чудовищным братцем! — парирую я, еще больше раздражая Клауса, и нанеся еще один сильный удар, который он отражает. — Надеюсь, тебе не стоило много времени собирать по полю его пепел?
— Жалкая шавка, стремящаяся стать волчицей! — мои слова бесспорно задевают Клауса за живое, отчего он наносит мне удар, отразить который мне удалось с трудом.
— Эта жалкая шавка станет последним оборотнем, с которым тебе доведется сражаться! — выкрикиваю я, обрушивая несколько ударов сразу, но Клаус блокирует их все, ударяя мечом мне по руке, отчего я едва не теряю оружие.
— Внимательнее нужно быть, милая! — усмехается Клаус, готовясь к очередному моему нападению. — Кто учил тебя так держать меч? Твои немощные друзья — щенки?
— Посмотрим, что ты скажешь, когда я проткну тебя этим мечом! — злюсь я, крепче перехватывая меч. — Вернее, я надеюсь, что после этого не услышу от тебя ни звука!
— Мечтай, боец-недоучка! — ухмыляется Клаус, а я закипаю от желания заставить его подавиться своими словами.
— Оборотни отступают! — доносится с улицы радостные крики воинов Майклсона, что невольно подрывает мой настрой.
— Вот видишь, твои бойцовские псы уже сдались, что и тебе советую! — Клаус снова цепляет меня словами, но сейчас я твердо намерена завершить наше сражения, вне зависимости от исхода общего боя.
— Никогда! — вскрикиваю я, нападая безнравственно резко и быстро, нанося удары стремительно и четко, отчего Клаусу пришлось проявить изрядную ловкость, чтобы отражать их.
— Прекрати, Кэролайн, иначе это плохо закончится! — взгляд его становится серьезным, а я наношу ему еще одну скользящую рану, пользуясь легкой заминкой.
— Гори в аду! — скрежещу зубами я, вырываясь вперед, занося меч для наиболее четкого и сильного удара, который как я просчитала, должен был оказаться последним. — За смерть отца!
Внезапно меня пронзает резкая боль, а я оказываюсь, прижата к груди вампира. Опустив глаза, я вижу, что его меч по рукоять вошел в мою плоть в области сердца. Вмиг пробегает обидная мысль, что он нанес этот удар защищаясь, и меч пронзил меня случайно. В глазах быстро темнеет, но я силюсь поднять голову и посмотреть в глаза того, кто остановил ту самую ужасную боль в душе, которая жгла меня изнутри последние несколько месяцев. Лицо Клауса стало мертвенно бледным, а глаза застыли, заблестев от какой-то одной ему понятной боли.
