— Я получила смертельное ранение, Бонни. — решительно выговариваю я, будто убеждая и себя в этом тоже. — Я должна была умереть… Так почему я до сих пор здесь, в доме графа?
— Он спас вас, миледи… — Бонни прячет взгляд, силясь не заплакать, а я хочу встряхнуть ее за плечи, чтобы она быстрее рассказала мне все, что я пропустила. — Клаус напоил вас своей кровью, когда казалось вам уже ничего не поможет. Однако, господь смилостивился над вами, даруя второй шанс, чтобы жить.
— Господь… — задумчиво произношу я, всматриваясь в слепящее солнце за окном. — Нет, это не господь дал мне второй шанс на жизнь. Это сделал Никлаус Майклсон! Сколько уже мы здесь?
— Три дня… — Бонни задумалась. — Три дня вампирская кровь в ваших венах боролась за то, чтобы вы вернулись.
— Предпочла бы умереть… — вздыхаю я.
— Не говорите так! — Бонни подскакивает со стула, на котором до того сидела, и мне кажется, что сейчас она занесет руку и ударит меня, но лишь огонек противоречия вспыхивает в ее глазах. — Знаете почему он это сделал? Это же не трудно понять! Он любит вас! До сих пор любит!
Подумать только! Бонни, которая всегда терпеть не могла моего нареченного супруга, сейчас метала искры из глаз, взывая к моей рассудительности по отношению к графу.
— Только окупит ли его любовь ваши грехи?… — няня опускается обратно на стул, поникнув и осунувшись. — Кстати, граф распорядился, чтобы я направила вас к нему, как только вы придете в себя.
Боже, я не вынесу еще одного сложного разговора!
— Что ж, помоги мне одеться, и я выскажу ему благодарность за спасение моей грешной души! — вздыхаю я, медленно поднимаясь с постели.
Не могу унять бешеный стук сердца, когда спускаюсь в холл большого дома, затем направляюсь к кабинету Клауса, где некогда мы безудержно предавались любви на его письменном столе. Все в доме было знакомым и одновременно чужим мне. Двоякие чувства терзали мою душу, отчего я не могла ровно дышать в этих стенах. Рука предательски дрогнула, когда я нажала на ручку двери перед тем, как оказаться в кабинете.
— Ты хотел меня видеть… — неуверенно произношу я, рассматривая графа, стоявшего у окна ко мне спиной. — Очень любезно было с твоей стороны пригласить в дом Бонни.
Клаус медленно оборачивается ко мне, а я поспешно опускаю взгляд, ощущая неловкость. Интересно, чего он ждет? Я должна припасть к его ногам, целуя обувь и благодаря за спасение жизни? Или же целовать ему руки до последних дней своей жизни?
— Как себя чувствуете, леди? — в опровержение моих мыслей, спрашивает он.
Леди? Он вообще когда-нибудь называл меня на «вы»? Поднимаю взгляд на лицо Клауса, предполагая увидеть усмешку, но он смотрит на меня серьезно, отчужденно, будто видит впервые в жизни.
— Все хорошо… — перехватываю глоток воздуха и произношу на выдохе. — Спасибо…
— Знаете, моей прислуге потребовались не одни сутки, чтобы очистить сад от человеческих останков и засохшей крови… — Клаус снова оглядывается к окну, а я поежившись, слежу за его взглядом, вглядываясь в зелень раскидистого сада.
— Признаю, я совершила ошибку… — не знаю, что еще могу сказать. Что вообще нужно говорить после случившегося?
— Оборотни и вампиры изрядно потрепали друг друга, и раны зализывать придется и вашим и нашим. — задумчиво произносит Клаус. — Но не будем о грустном! Помнится, вы выставляли мне определенные требования, так вот теперь я решил с вами согласиться. Во-первых, я дам вам право на развод. Более того, я лично переговорю с королем и заверю его в необходимости расторгнуть наш брак. Генрих сам сейчас переживает бракоразводный процесс, и я планирую, расторгнуть наши обязательства под прикрытием распада королевской семьи. Думаю, у придворных дам будет меньше поводов для сплетен.
Мне кажется, что дыхание мое остановилась, а земля сейчас уйдет из-под ног. Невольно, я прижимаюсь спиной к двери, надеясь обрести равновесие. Не этого ли я хотела? Не к этому ли я шла? Он сам дает мне свободу! Тогда отчего на душе так пусто? Почему я сейчас оказалась не готова к этой новости?
— Во-вторых, — Клаус медлит, будто еще обдумывая свои слова. — Я обещаю стаям оборотней неприкосновенность. Мои люди и лично я впредь не нападут на семьи оборотней, не будут сжигать их дома. Единственное, что считаю своим правом, это держать надежную оборону, если волкоподобные, не признав мира, начнут нападать сами. Думаю, негласное перемирие оценят как оборотни, так и вампиры. Наши народы устали от этой многовековой войны, нужна передышка.
Клаус замолкает, а я не в силах вымолвить и слова в ответ. Во мне поднялась какая-то паника, буря эмоций, которая не находила выхода.
Граф приблизился ко мне ближе, всматриваясь в повлажневшие глаза.
— Чем же теперь ты недовольна? — его холодный взгляд до конца разрывает мое сердце, вновь зарождая только что забытую душевную боль. — Я лишил тебя цели всей жизни?
— Я всего лишь хотела помочь своему народу… — выговариваю я, отрываясь от двери и стараясь держаться ровно.
