Сразу после оккупации столицы турецкие националисты приступили к организации независимого центра власти в Анкаре, которая с конца осени была резиденцией Кемаль-паши. Депутаты разогнанного меджлиса, избежавшие ареста, приглашались прибыть в Анкару для того, чтобы войти во вновь создаваемое Великое национальное собрание Турции (BHCT). В регионах, чьи депутаты прибыть не могли, проводились довыборы. Стамбульский меджлис окончательно прекратил работу 12 апреля, а Национальное собрание в Анкаре открылось уже через 9 дней и сразу же сформировало новое правительство — Исполнительный комитет во главе с самим М. Кемаль-пашой. Теперь в Турции окончательно оформилось двоевластие. С одной стороны — марионеточное и бессильное, но официально признанное правительство великого визиря в Константинополе, с другой — никем пока не признанное, но независимое и достаточно эффективное правительство Кемаля в Анкаре. Полный разрыв отношений националистов с Константинополем был теперь несомненным.
Итак, военная акция в турецкой столице не привела к ожидаемым результатам. Война в Киликии продолжалась, но теперь турецкие националисты обрели более четко оформленный политический центр. Поскольку этот центр находился далеко от расположения войск Антанты, не могло быть и речи о его ликвидации их собственными силами, что ставило под угрозу не только французские, но и английские планы в отношении Малой Азии, Фракии и Проливов. В частности, под угрозой оказался проект Ллойд Джорджа по утверждению Греции в районе Смирны в качестве британского оплота в непосредственной близости от Проливов. Французы не прочь были смягчить те статьи будущего мирного договора, которые не затрагивали их интересов. В частности, как уже отмечалось, Мильеран всерьез рассматривал возможность эвакуации греческих войск из Смирны. Такая перспектива не могла не беспокоить греческое руководство, задача которого состояла в том, чтобы как можно прочнее привязать политику Антанты в отношении Турции к собственным территориальным амбициям. Понимая, что наибольшая угроза этим амбициям исходит со стороны Франции, греческий премьер-министр Э. Венизелос предпринял попытку привлечь французов на свою сторону, воспользовавшись их слабым местом — неудачами в Киликии. В разговоре с Ф. Бертело 19 марта Венизелос пожаловался на изменение французской позиции по вопросу о Смирне и указал, что он имеет первостепенное значение для греческого общественного мнения. Бертело, в свою очередь, сослался на французское общественное мнение, для которого неприемлема затяжная война с Турцией. Венизелос ответил, что Франции самой невыгодно препятствовать утверждению Греции в Смирне, поскольку «греческая поддержка на Востоке, и в частности в Турции, в будущем будет гарантирована Франции, и это представляет большую важность, поскольку уже сейчас греческая армия может предоставить в наше распоряжение против турецких националистов более 100 000 человек, хорошо организованных и обученных нами самими (французами —
