Война с продолжением полностью

Французский капитал контролировал практически всю городскую инфраструктуру оттоманской столицы — Константинополя (водопровод, электричество, газ, склады, набережные и доки, а также, совместно с английскими партнерами, телефонную сеть). Франция владела концессиями на разработку полезных ископаемых во многих частях страны[108]. Самой значительной была концессия на угольные копи Гераклейского полуострова, где французская корпорация Societé de Heraclée чувствовала себя полновластной хозяйкой (ей принадлежало 90 % акций всех действующих шахт)[109]. На французские деньги строился порт в городе Мерсина (Мерсин), а в 1914 году, незадолго до начала войны, Франция получила концессии на строительство портов на черноморском побережье в Инеболу, Эрегли, а также, совместно с Великобританией, в Самсуне и Трабзоне. Французские компании обладали концессиями на строительство многих железных дорог, преимущественно на побережье Черного моря. Французскому капиталу также принадлежала сеть железных дорог к северу от Смирны до Мраморного моря («Смирна — Кассаба и продолжения»). Общий объем французских капиталовложений (вместе с займами) составлял от 3285 до 3500 млн франков (около 60 % всех иностранных капиталовложений)[110]. В частности, французскому капиталу принадлежало 62 % иностранных капиталовложений в банковский сектор Турции, 46 % вложений в железные дороги, 67 % — в порты и набережные, 88 % — в водопроводы, 100 % — в угольные и рудные шахты и 62 % — в прочие предприятия[111]. В то же время в 1911 году на Францию приходилось лишь 13 % внешней торговли Османской империи, то есть по этому показателю она уступала Великобритании и Австро-Венгрии (22 % и 16 % соответственно).

Однако собственно турецкие земли играли сравнительно периферийную роль в деятельности французских капиталистов[112]. Их наибольшая активность была сосредоточена в Сирии и Ливане, которые являлись главной сферой интересов Франции на Востоке. Вся городская инфраструктура крупнейшего порта региона — Бейрута — была создана в основном на французские деньги. Здесь располагались конторы французских банков и торговых компаний. Через Сирию проходила построенная французами и принадлежавшая французской группе железная дорога Райак — Алеппо. Французский капитал контролировал газ и электричество в городах Ливана и Сирии. Производство табака и торговля им в Османской империи было монополизировано французской компанией Regie des Tabacs с капиталом в 40 млн. франков. Франция экспортировала из Восточного Средиземноморья сельскохозяйственное сырье, в первую очередь хлопок, который рассматривался французскими коммерсантами как альтернатива зависимости от импорта из США. В руках французского капитала также полностью находилась скупка шелка-сырца — основного предмета экспорта из региона. Сирийские хлопок и шелк были основным сырьем для ткацких фабрик Лиона, куда они поступали через Бейрут и Марсель.

Некоторые французские политики мечтали о господстве над «Единой Сирией» (La Syrie Inregrale) от гор Тавра до аравийских пустынь[113]. Самое сильное рвение в отстаивании политики французской экспансии в Сирии проявляли торговые палаты Парижа, Лиона и Марселя, а также клерикальные католические круги. Накануне и во время Первой мировой войны во Франции сформировалась неофициальная группа предпринимателей, церковных иерархов, политиков, журналистов и ученых, ставившая своей целью способствовать французской экспансии в Восточном Средиземноморье. Эту группу принято было называть «сирийской партией», которая была частью более широкой «колониальной партии». Эти названия не имели отношения к партийно-политической структуре Третьей республики. Среди сторонников «колониальной партии» можно было найти представителей значительной части политического спектра, исключая только «левую». Круг участников «колониальной партии» не был широким, но они вели активную пропаганду, созывали «научные» конгрессы, издавали книги и журналы (наиболее известный — Bulletin d’Asie Française) и пользовались большим влиянием. Активно действовали и несколько официальных организаций («Комитет защиты французских интересов на Востоке», «Восточный Комитет», «Комитет Французской Азии»). Их работа вполне вписывается в принятое в политологии понятие «группы давления». Наиболее видным деятелем «сирийской партии» и активным пропагандистом экспансии в Восточном Средиземноморье был известный журналист Робер де Кэ. Среди активных участников «колониальной партии» (как членов упомянутых организаций, так и просто сочувствующих) были такие известные политики, как Ж. Лейг, А. Мильеран, Г. Думер, Р. Пуанкаре. Во французском МИД эта «партия» имела таких влиятельных сторонников, как Ф. Бертело, Ф. Жорж-Пико, С. Пишон[114]. Правда, Ж. Клемансо относился к планам экспансии на Востоке довольно прохладно.