Франция долго брала на себя роль защитника интересов католической церкви на Востоке. Постепенно сложилась целая система французского «католического протектората». Его источником обычно объявлялись туманные формулировки капитуляционных актов XVII и XVIII веков, но гораздо большую роль играла неписаная традиция, которую молчаливо признавали турецкие власти. «Католический протекторат» выражался в консульском покровительстве католическим церковным и благотворительным организациям независимо от национальной принадлежности их членов. «Моральные интересы» Франции концентрировались преимущественно в Восточном Средиземноморье. В Палестине Франция на основе капитуляционных актов и весьма туманного намека в Берлинском трактате 1878 года претендовала на особое право «защиты Святых мест». Посредническая роль французских консулов в отношениях католических организаций с турецкими властями и с православными учреждениями (которые «защищал» русский консул) здесь была особенно важна. Споры вокруг «Святых мест» не утихали десятилетиями. Внешним выражением «католического протектората» были особые «литургические почести», которые воздавались католическим клиром «Святой земли» французскому консулу (особое место на главных богослужениях, специальные «консульские мессы» и т. п.). Другие державы (особенно Германия и Италия) оспаривали законность французского «протектората». В Леванте действовали профранцузские католические ордена — капуцины, доминиканцы, лазариты, кармелиты, иезуиты. При католических миссиях было создано множество госпиталей и сиротских приютов. Французы фактически создали в империи собственную систему образования, параллельную османской. Во французских школах только в Сирии к 1914 году обучалось 58 000 учеников[120]. Венцом этой системы был бейрутский Университет Сен-Жозеф, патронируемый иезуитами. Католические миссионеры получали поддержку французского государства даже после принятия антиклерикальных законов в самой Франции. Многие французские компании, имевшие здесь представительства и приобретавшие концессии, набирали рабочих и служащих из местного населения. В портовых городах Османской империи жили так называемые левантинцы — выходцы из Европы, которых коммерческие интересы сделали постоянными жителями Леванта. К этой категории принадлежали и компрадорские слои местного населения. Авторитет французской культуры среди образованных слоев был так высок, что даже на германской Багдадской железной дороге служащие среднего звена использовали для делового общения французский язык[121]. Однако все французские учреждения в Османской империи с началом войны были закрыты, и после разгрома Турции многое пришлось восстанавливать заново.
Франция располагала наиболее обширной клиентелой. Ее самой надежной опорой, по крайней мере со времен межобщинной войны 1860 года, была община ливанских маронитов. Франция также имела большое влияние на католиков других «восточных обрядов» — мелькитского (византийского), сирийского и армянского (хотя мелькиты также пользовались особым покровительством Австрии)[122]. В начале войны, однако, престиж Франции в Леванте был сильно поколеблен, когда по недосмотру французского консула в Бейруте Ф. Жорж-Пико в руки турецких властей попали архивы консульства[123]. На основании этих документов многие «друзья Франции» из числа местных жителей были казнены.
«Просветительская» деятельность Великобритании в Леванте ограничилась несколькими школами и протестантскими миссиями, а ее традиционной клиентелой считались друзы (тоже после 1860 года)[124]. Но основные усилия англичан были направлены на установление контактов с арабскими лидерами, представлявшими суннитское большинство населения страны. Особое внимание уделялось арабским шейхам Аравийского полуострова, имевшего большое стратегическое значение ввиду его близости к Египту и Персидскому заливу. Во время войны эти связи в полной мере были использованы Великобританией.
Главным конкурентом Франции в «гуманитарной» сфере были Соединенные Штаты Америки. Они опирались на протестантские миссии и Американский Красный Крест. Американская система образования также включала учебные заведения всех уровней. Ее высшим звеном был Сирийский протестантский колледж в Бейруте. Американские колледжи существовали также в Константинополе и Смирне. Нейтралитет, который США соблюдали до 1917 года, и неучастие в войне против Турции позволили им сохранить к моменту перемирия значительное присутствие в регионе.
