Война с продолжением полностью

Ж. Лейг не терял надежду на скорую ратификацию договора до самого конца октября. Он заранее подготовил декларацию о принципах французской политики на Востоке после ратификации. В ней провозглашалось, что Севрский договор «завершает серию международных актов, которые увековечивают в мире триумф права». Он «определяет и усиливает нашу позицию в Леванте», которая имеет для Франции «капитальное значение», поскольку позволяет «восстановить наше положение в Средиземноморье». Отказ от договора был бы «отречением» (abdication). В самых возвышенных выражениях от лица «французского народа» в документе выражалось «горячее желание видеть, как народы откажутся от старинных споров и кровавых столкновений, которые их истощают, и посвятить свои усилия, в очерченных договорами рамках, возрождению своих руин и восстановлению их былого процветания». Помощь Франции обещалась в равной степени и Армении, и Турции, и другим странам, как подмандатным, так и независимым. Особое увещевание адресовалось «туркам, которые, вдохновленные искренними чувствами, были вовлечены в безнадежную авантюру и до сих пор продолжают борьбу, которая может только увеличить их невзгоды и страдания». Победоносная Франция, «чуждая любому духу завоевания и подчинения», преследует единственную цель — «излечить вред, нанесенный войной, и возродить порядок, доверие и труд»[688]. Для нас в этой декларации интересно не столько ее безграничное лицемерие, сколько желание так примирить народы Османской империи, чтобы были «и волки сыты, и овцы целы». Франции, как известно, на собственном опыте в Киликии пришлось испытать всю сложность межнациональных отношений на Востоке. Впрочем, эта декларация так и осталась черновым проектом.

Дамад Ферид, очевидно, испугавшись ответственности, отказался ратифицировать договор в обход конституционных процедур. Это окончательно лишило смысла всякую его поддержку со стороны Антанты[689]. 17 октября султан по рекомендации союзников отправил кабинет Дамад Ферида в отставку. Новый кабинет возглавил Тевфик-паша, большой авторитет которого в стране признавал даже Кемаль[690]. Де Робек во время первой беседы с новым главой правительства настаивал на ратификации договора решением правительства, начале работы финансовой комиссии и начале применения финансовых статей договора еще до его ратификации союзными державами[691]. Позиция правительства Тевфик-паши заключалась в необходимости соглашения с националистами, созыва меджлиса и ратификации договора конституционным путем[692]. Правительство Тевфик-паши, оказавшись между «молотом» Антанты и «наковальней» кемалистского движения, стало использовать планируемую миссию в Анатолию для того, чтобы попросту тянуть время, постоянно откладывая ратификацию[693].