Германия также имела в Османской империи свою сеть школ, больниц и других благотворительных учреждений, значительно, правда, уступавшую французской и американской. Ее «моральное влияние» строилось иначе и было нацелено, в первую очередь, на военно-политическую верхушку младотурецкого режима. В военных училищах Турции преподавание велось по германским стандартам. «Германофилами» были фактические руководители страны — Энвер-паша и Таалат-паша. При их поддержке в Стамбуле с 1909 года активно работала германская военная миссия, занимавшаяся реорганизацией турецкой армии. С 1913 года ее возглавлял генерал Лиман фон Сандерс. Австро-Венгрия, ближайшая союзница Германии, как уже говорилось, имела в Леванте небольшую «клиентелу» в лице мелькитов.
Италия в своей политике могла опираться на многочисленных «левантийцев» итальянского происхождения (около 18 000 человек, в основном в Константинополе, Смирне и Сирии), а также на помощь «проитальянского» ордена францисканцев. Италия имела свою сеть школ в Леванте (по итальянским данным — 15 600 учеников в 1904–1905 годах) и пользовалась с 1905 года поддержкой Ватикана в своем соперничестве с Францией в деле защиты «Святых мест»[125].
«Моральные интересы» России после Балканских войн были сконцентрированы в Палестине и отчасти в Сирии, где она «защищала» права православных церквей и имела небольшую сеть школ и больниц. Этими вопросами ведали Русская духовная миссия, учрежденная в 1847 году, и Императорское православное палестинское общество, созданное в 1882 году. Россия имела определенное влияние на армянское и ассирийское население Восточной Анатолии. С началом войны вся деятельность России в Турции была, разумеется, свернута, а после революции советское правительство стало строить свои отношения с Турцией на совершенно новой основе.
Народы Османской империи в разной степени проявляли стремление к независимости. Арабские страны фактически пользовались широкой автономией, не закрепленной, однако, официально. Среди бедуинов Аравии реальной властью обладали племенные шейхи, а среди оседлого населения — так называемые нотабли — богатые наследственные землевладельцы, постоянно жившие в городах за счет арендной платы со своих земель[126]. Только Горный Ливан после кровавых межрелигиозных столкновений 1840–1860 годов по настоянию великих держав (прежде всего Франции) получил автономный статус и вскоре стал одним из самых богатых районов Ближнего Востока. Его губернатором был христианин, но не ливанец (чаще всего армянин), а выборный орган — Административный совет — формировался по конфессиональному признаку с предоставлением преимущества маронитам. В автономный ливанский санджак не вошли крупные приморские города — Бейрут, Триполи, Тир, Сидон, а также плодородная долина Бекаа, поэтому расширение границ стало для ливанцев насущной проблемой. Среди христиан Горного Ливана были популярны идеи особого, ливанского национализма, основанные на убеждении в специфическом, неарабском происхождении ливанцев («финикийская теория»), В 1915 году автономия Горного Ливана была упразднена. Арабы иногда восставали против попыток турок ограничить их права, но до Первой мировой войны никогда не проявляли сепаратистских устремлений, и ни одно из подобных восстаний не носило общеарабского характера. В начале XX века получили некоторое развитие идеи арабского национализма, но в основном среди арабов преобладало конфессиональное, племенное или местное самосознание.
Довольно многочисленные антитурецкие выступления курдов тоже всегда были локальными, а их племенная и религиозная разобщенность позволяла властям проводить политику «разделяй и властвуй» и натравливать курдов на армян и ассирийцев. В эмиграции, а также недолгое время в Стамбуле активную деятельность вела немногочисленная курдская интеллигенция, развивавшая идеи курдского национализма, но эта деятельность была оторвана от событий в Курдистане. Во время войны Англия и Россия пытались использовать курдов против турок, но не добились в этом ощутимых успехов. В Курдистане не было лидера, который смог бы объединить вокруг себя если не всех курдов, то хотя бы значительную их часть. Некоторых курдов англичане смогли привлечь на свою сторону, другие оставались верными слугами султана. Часть курдов принимала активное участие в истреблении армян и ассирийцев в 1915 году, другие же, наоборот, помогали спастись уцелевшим.
