Многие из этих документов возникали под влиянием момента и плохо согласовывались с другими. Но известная логика все же была. Великобритания старалась придать своим обязательствам непротиворечивый характер если не в сути, то хотя бы в букве всех документов, под которыми стояли подписи британских представителей. Англичане хорошо отдавали себе отчет в том, какие противоречия могут возникнуть из-за различного толкования этих обязательств, но это их нисколько не пугало, так как они были убеждены, что в конечном итоге последнее слово останется за самым сильным. А на Ближнем Востоке самой сильной из стран Антанты была Великобритания.
Эдвард Грей, британский министр иностранных дел и настоящий архитектор системы тайных соглашений, впервые попробовал использовать турецкие территории как разменную монету при попытке втянуть в войну Грецию. 23 января 1915 года он советовал своему посланнику в Афинах Ф. Эллиоту предложить грекам «важнейшие территориальные компенсации на побережье Малой Азии». Речь, очевидно, шла о Смирне. Грей готов был дать «четкие обещания»[128]. Однако, несмотря на благожелательное настроение греческого премьер-министра Э. Венизелоса, Греция осталась тогда нейтральной из-за прогерманских симпатий короля Константина. Английская военная операция в Дарданеллах, начавшаяся весной 1915 года, заставила забеспокоиться официальные круги России. Вскоре первым из «тайных договоров», имевших отношение к разделу Османской империи, стало англо-франко-русское соглашение о передаче России Константинополя, европейского берега Проливов до линии Энос-Мидия и Исмидского (Измитского) полуострова на азиатском берегу. Соглашение было оформлено памятной запиской британского посла в Петрограде Бьюкенена от 12 марта 1915 года и нотой французского правительства от 16 апреля 1915 года. В этом соглашении Россия, помимо всего прочего, также обязалась признать «права» Франции и Великобритании в азиатской Турции[129]. «Константинопольское» соглашение открьшо своеобразный ящик Пандоры. Теперь все заинтересованные страны должны были четко определиться со своими пожеланиями относительно тех или иных земель Османской империи.
Как раз в это время английские и французские представители вели переговоры с Италией об условиях ее вступления в войну, завершившиеся заключением так называемого Лондонского договора от 26 апреля 1915 года. По этому договору союзники соглашались на присоединение к Италии больших территорий в Альпах и на Адриатическом побережье, аннексию Ливии и островов Додеканес, а также в весьма неопределенных выражениях обещали Италии «компенсацию» в «области, смежной с провинцией Адалии в районе Средиземного моря», в случае, если Франция и Великобритания получат какие-либо территории за счет Османской империи[130].
Угроза турецко-германского вторжения в Египет заставила Великобританию искать союзников в тылу у турок, прежде всего среди арабов. Работу в этом направлении вело созданное в Каире в середине 1915 года Арабское бюро — своеобразный «мозговой трест» из британских военных, чиновников и ученых, координировавший британскую политику на Ближнем Востоке. Его внимание привлек шериф («защитник») Мекки Хусейн аль-Хашими, давно не ладивший с Портой. Британское командование решило сделать ставку на него как на союзника в борьбе с Турцией. Важную роль сыграло то обстоятельство, что в ноябре 1914 года турецкий султан, пользуясь своим титулом халифа всех мусульман, объявил «джихад» против Антанты, что могло произвести пагубное впечатление на мусульманских подданных Британской империи. Союз с защитником святынь ислама должен был уравновесить этот негативный фактор. В Арабском бюро всерьез обсуждались планы возрождения «Арабского халифата», то есть провозглашение шерифа Хусейна халифом всех мусульман вместо турецкого султана. Тогда эта идея не была реализована, но возможность такого шага не исключалась в дальнейшем многими британскими политиками и колониальными деятелями. Сам Хусейн тоже плохо скрывал свои «халифские» амбиции.
Условия выступления Хусейна на стороне Великобритании обсуждались в его переписке с британским верховным комиссаром в Египте Г. Мак-Магоном. В письме от 14 июля 1915 года Хусейн настаивал на признании Великобританией независимости арабских стран, включавших Аравийский полуостров (кроме Адена), Месопотамию, Сирию, Палестину, Южную Киликию до 37° с. ш., включая города Мерсин, Адану, Урфу и Мардин. Хусейн также хотел, чтобы Великобритания признала провозглашение «арабского халифата Ислама» (на роль халифа Хусейн, очевидно, претендовал сам). Хусейн требовал от Англии признания отмены всех «иностранных привилегий» в арабских странах и в то же время обещал ей «предпочтение во всех экономических предприятиях» с оговоркой, что их «условия должны быть равноправными».
