Ко времени этих переговоров англо-французские противоречия в Европе зашли столь далеко, что, как тогда говорили, «entente cordiale» превратилось в «rupture cordiale». Отстаивая экономические интересы Франции, Пелле фактически приходилось иметь дело с Исмет-пашой один на один. Румбольд, в соответствии с получаемыми им из Лондона инструкциями, убеждал Пелле идти на все новые и новые уступки туркам в финансовых и экономических вопросах[1140]. Франция оказалась в очень сложном положении. Многократно провозгласив, что она не желает возобновления войны, она вынуждена была искать мира любой ценой и идти на постоянные уступки. Продолжать конференцию бесконечно она тоже не могла ввиду напряженной ситуации в Европе. Сколь важно было в тот момент дипломатическое сотрудничество между союзниками, показывает тот факт, что в тех случаях, когда экономические требования союзников совпадали, Исмет вынужден был уступать. Так произошло, например, с торговой конвенцией. Под давлением Великобритании Исмет согласился на сохранение в течение 5 лет таможенного тарифа 1916 года[1141].
Тем временем, согласно плану Бомпара, в Турцию отправилась совместная делегация французских и бельгийских концессионеров (их английские коллеги, как уже говорилось, предпочли сепаратный торг с турками). Еще в конце апреля генерал Пелле собрал их на совещание в Константинополе перед собственным отъездом в Лозанну. На этом совещании была выработана единая позиция для переговоров с турецкими властями. Она включала полное сохранение в силе всех довоенных контрактов, их продление на срок, равный длительности военных действий, возмещение концессионерам всех военных убытков. Посланцам франко-бельгийского капитала хватило цинизма добавить, что эти условия должны исполняться, исходя из «принципа справедливости» и с учетом «глубоких изменений», которые произошли в Турции с 1914 года. О том, насколько оторванными от времени были представители деловых кругов Франции и Бельгии, говорит тот факт, что они отказались вести переговоры в Анкаре, предпочитая Константинополь. Только настоятельные рекомендации Пуанкаре и Пелле заставили их сесть в поезд, уходивший в Анатолию. Как и следовало ожидать, «Константинопольская программа» встретила полное неприятие Анкары. И поскольку концессионеры не имели на руках существенных козырей, они вынуждены были идти на уступки. Переговоры завершились к 1 июля, когда был согласован «Протокол о некоторых концессиях», который предполагалось подписать вместе с договором о мире. Его текст давал известное удовлетворение концессионерам, но в то же время открывал для Турции путь к скорой ликвидации всех следов экономического неравноправия страны[1142].
К моменту последнего пленарного заседания конференции многие экономические вопросы оставались нерешенными — форма выплаты процентов по долгам, статус и привилегии Турецкой нефтяной компании и Оттоманского банка, принадлежавших иностранному капиталу. Было принято решение подписать договор, а все спорные вопросы отложить для дальнейших переговоров между заинтересованными сторонами[1143]. Подписание договора состоялось 24 июля 1923 года. 24 августа Великое национальное собрание Турции ратифицировало договор, который, таким образом, вступал в силу. 6 октября турецкие войска вошли в Константинополь, оставленный перед этим силами Антанты, а 29 октября Турция была провозглашена республикой.
Согласно Лозаннскому договору, сухопутные границы Турции с Грецией и Болгарией устанавливались там, где они проходят и поныне. Граница с Сирией устанавливалась в соответствии с Анкарским договором 1921 года. Граница с Ираком должна была быть определена на двусторонних англо-турецких переговорах в течение 9 месяцев. В случае их неудачи вопрос передавался на рассмотрение Лиги Наций[1144]. Турция полностью отказывалась от всех прав в отношении территорий, лежащих вне этих границ. Отменялся всякий иностранный контроль над финансами и экономикой Турции. Концессионные договоры, заключенные до войны, восстанавливались, но Турция сохраняла за собой право на их пересмотр. Окончательное соглашение о форме выплаты турецкой части Оттоманского долга должно было быть достигнуто на переговорах между Турцией и держателями облигаций. Деловая активность иностранцев на территории Турции подчинялась тем же правилам и законам, которые действовали в отношении турецких граждан. Иностранные общества по своему юридическому положению приравнивались к турецким.
Согласно подписанной в тот же день Конвенции о Проливах, они открывались для прохода как торговых, так и военных судов всех держав как в мирное, так и в военное время (разумеется, кроме врагов Турции во время войны). Берега Проливов демилитаризовывались. В Константинополе можно было держать лишь гарнизон в 12 тыс. солдат. Для контроля над соблюдением режима Проливов создавалась специальная международная комиссия[1145].
