После неудачи первого этапа конференции никто не думал серьезно о возобновлении войны. Перед отъездом из Лозанны турецкие делегаты заявили Гаррони, что конвенция, подписанная в Мудании, остается в силе[1117]. Как только Исмет-паша по дороге в Анкару прибыл в Константинополь, к нему по очереди явились представители всех трех союзных держав, а затем и генерал Гарингтон. Все они выражали надежду на скорое подписание мира, несмотря на недавнюю неудачу, с чем Исмет полностью соглашался[1118]. Турецкое национальное собрание отклонило предложенный союзниками проект мирного договора[1119] и выработало турецкие контрпредложения. Из первоначального проекта договора 47 статей были перестроены, другие 47 изменены, 22 исключены и 77 оставлены без изменений. Турки требовали остров Кастеллориццо (один из Додеканезских островов, оккупированных Италией в 1912 году); полной отмены капитуляций (под любым названием) при сохранении за иностранцами лишь права на жалобу в случае осуждения их турецкими судами; турки хотели оградить собственную промышленность от иностранной конкуренции высокими таможенными и фискальными барьерами, а также лишить иностранцев права распоряжаться некоторыми монополиями в Турции. Османский долг турки соглашались выплачивать в бумажной, а не в золотой валюте. Экономические вопросы по предложению турок должны были быть выделены из мирного договора и составить предмет особых переговоров[1120]. Все эти предложения были изложены в специальной ноте Исмет-паши странам Антанты[1121].
21 марта в Лондоне собрались главы делегаций союзников для обсуждения турецких предложений. Керзон на общем заседании еще раз подчеркнул важность «единого фронта»: «В Лозанне турки всегда думали, что они смогут добиться лучших условий от французов во вторник, от итальянцев — в среду и от британцев — в четверг, таким образом создавая замкнутый круг интриг». На новых переговорах это не должно было повториться[1122]. Он предложил поручить составление детального ответа на турецкие предложения трем комиссиям экспертов — общей, финансовой и экономической. Бомпар согласился с Керзоном и представил свой план решения экономических вопросов. По его мнению, от турок следовало добиться только формального признания действенности всех довоенных концессий. После этого делегация главных концессионеров должна была отправиться в Турцию для обсуждения экономических условий мирного урегулирования. Итоги этих переговоров должны быть оформлены в виде особой конвенции, которая должна быть подписана одновременно с мирным договором. Такой план несколько исправлял эффект от поспешного согласия французов на вычленение экономических вопросов из договора, поскольку не допускал чрезмерной затяжки экономических переговоров. К тому же следует помнить, что экономические вопросы при всей их важности для Франции касались только сравнительно узкого круга акционеров компаний, владевших концессиями. Первостепенное значение для Парижа имел другой блок вопросов — финансовый, а на него план Бомпара не распространялся. Вопросы Оттоманского долга предстояло решать главам официальных делегаций. Керзон и Кроу одобрили план Бомпара[1123].
К сожалению, мы не имеем возможности изучить детали заседаний экспертных комиссий. Керзон специально настоял, чтобы они не вели никаких протоколов во избежание утечки информации. По мнению одного из британских наблюдателей, «наиболее туркофобской» была французская делегация: «Французы поняли, насколько ошибочно было оставлять своих союзников, чтобы следовать за призрачными миражами г. Франклен-Буйона»[1124]. Анализ окончательных отчетов комиссий подтверждает эти сведения. В принципиально важных для Франции вопросах они рекомендуют союзным делегациям настаивать на самых жестких позициях. В частности, абсолютно неприемлемым объявлялось турецкое предложение об оплате долга в бумажной валюте[1125].
