Работа конференции продвигалась медленно. 26 мая Турция отказалась от требования репараций с Греции в обмен на уступку Карагача — предместья Адрианополя на правом берегу реки Maрицы, с потерей которого Анкара ранее уже примирилась. Прилегающая область Димотика при этом осталась за Грецией. Интересны аргументы, которые Исмет-паша выдвигал противникам такого решения в Анкаре: «Как мы можем настаивать на платеже репараций, если у нас не имеется принудительных мер, чтобы реально получить деньги? Другие страны уже делали в этом отношении попытки, и здесь имеется кое-какой опыт». Исмет не хотел, чтобы Турция оказалась в том же положении по отношению к Греции, что и Франция по отношению к Германии[1131]. Решение вопроса о Карагаче и репарациях позволило Греции и Турции к середине июня выработать прелиминарные условия мира между собой. Это, в частности, означало, что Греция могла приступить к демобилизации своей армии, сконцентрированной вдоль реки Марицы. Существование этой армии с самого начала конференции считалось одним из главных аргументов стран Антанты в споре с Турцией. Теперь они должны были продолжать переговоры, практически не имея реальных рычагов давления на турецкую сторону. Оправдывая свои сепаратные действия, Венизелос в специальной ноте заявлял, что Греция не может больше ждать заключения общего мира, оставаясь вооруженной, и нуждается в демобилизации. Итальянский делегат Монтанья в связи с этим писал в Рим: «У меня возникает сомнение, что греческий шаг скрывает английский маневр, чтобы заставить Францию быть более сговорчивой в вопросах, которые все еще дебатируются и которые являются ее преимущественным интересом»[1132]. Итальянская дипломатия могла праздновать победу, когда в начале июня Турция после долгих споров отказалась в пользу Италии от острова Кастеллориццо. По словам Монтаньи, теперь все интересующие Италию вопросы, рассматривавшиеся конференцией, «были разрешены положительно наилучшим возможным образом»[1133].
Наибольшие разногласия в ходе конференции возникли между Турцией и Францией. Былое французское туркофильство словно испарилось. Британская позиция в этой ситуации была хорошо описана Г.В. Чичериным, пристально следившим за ходом конференции: «Тактика Англии была сложна в своем исполнении и проста в своем существе. Англия постаралась прежде всего выторговать у Турции, что нужно было ей. После этого она предоставила Франции барахтаться в дальнейших переговорах, то искусно обостряя положение, то разыгрывая между Францией и Турцией роль миротворца»[1134]. Дипломатические баталии в Лозанне сопровождались ростом напряженности на турецко-сирийской границе, где отмечалась концентрация турецких войск. Французы послали в Сирию подкрепления под командованием генерала Вейгана, заподозрив Кемаля в намерении силой возвратить Турции Александреттский санджак. Но Кемаль заверил французов, что перемещения турецких войск вдоль границы были связаны с обычными маневрами и не имели враждебных намерений. Инцидент был исчерпан[1135].
4 июня Турция наконец добилась своей цели в вопросе о капитуляциях — союзники согласились считать их полностью отмененными. Французские и итальянские представители попытались вновь поднять вопрос о турецких репарациях. Румбольд старался уговорить их отказаться от этих требований, ссылаясь на то, что именно этот безнадежный спор тормозит ход конференций[1136]. В конце концов Румбольду это удалось. После этого ход переговоров надолго застопорился. Главной причиной был спор между Исметом и Пелле относительно формы выплаты процентов по долгам. Французы хотели получать проценты в золоте, согласно изначальным контрактам о займах, а турки соглашались платить только бумажными франками, как поступала сама Франция со своими долгами. Это означало разницу примерно в 120 миллионов франков[1137]. Пуанкаре даже давал указания Пелле предъявить туркам окончательную схему платежей в ультимативной форме, но Румбольд убедил французов оставить эту идею[1138]. После долгих прений вопрос так и не был решен. Его согласились передать для непосредственных переговоров между Турцией и держателями облигаций турецкого долга. Турки также отказались подтвердить Мухарремский декрет, на основании которого действовала Администрация Оттоманского долга. Однако существование Администрации косвенным образом признавалось в статье 56 будущего договора, где говорилось об исключении из нее немецких, австрийских и венгерских представителей[1139].
