Мак-Магон согласился признать Хусейна независимым правителем, но долгое время ничего не писал по поводу границ. Лишь после настоятельных напоминаний Хусейна он ответил в письме от 24 октября 1915 года, что, по мнению британского правительства, «две области Мерсины и Александретты и части Сирии, расположенные на запад от районов Дамаска, Хомса, Хамы и Алеппо, не могут называться чисто арабскими и должны быть исключены из требуемых границ. С этими поправками и без ущерба для наших существующих договоров с арабскими вождями[131] мы принимаем эти границы», так как в этих границах Великобритания «могла действовать без ущерба для интересов ее союзницы, Франции». В этом письме преднамеренно не упоминались напрямую Палестина и Иерусалим, что в дальнейшем дало почву для бесконечных дискуссий и интерпретаций.
В обмен на признание «независимости» османских арабов Великобритания требовала, чтобы они «искали совета и руководства» только у нее, а все иностранные советники и чиновники в их стране были только британцами. В вилайетах Багдада и Басры (то есть в Месопотамии) арабы должны были признать, что «утвердившиеся позиции и интересы Великобритании требуют специальных административных мер с целью защиты этих территорий от иностранной агрессии, обеспечения благополучия местных жителей и охраны наших общих экономических интересов».
Таким образом, Мак-Магон фактически наметил целую программу британской экспансии в арабских частях Османской империи. Она заключалась в трех основных положениях: военная оккупация и прямой административный контроль в южной и центральной Месопотамии; превращение Северной Месопотамии, Палестины и внутренних районов Сирии в сферу безраздельного британского влияния; передача Франции прибрежных районов Сирии (включая Ливан) и Киликии в порядке «выполнения союзного долга».
Отвечая на письмо Мак-Магона, 5 ноября 1925 года Хусейн «для того, чтобы прийти к согласию», отказался от претензий на Киликию (вилайеты Мерсина и Адана), но настаивал на принадлежности к будущему Арабскому государству всех остальных земель, обозначенных им в первом письме. Допускалось лишь «временное британское правление» в тех частях Ирака, которые были заняты к тому моменту британскими войсками (окрестности Басры). Однако в письме от 1 января 1916 года Хусейн согласился почти на все условия Мак-Магона и даже готов был предоставить Великобритании свободу рук в Ираке, но резко возражал против передачи Франции части сирийского побережья с Бейрутом. Он был готов не заострять на этом внимание, пока шла война, но после ее окончания Хусейн намерен был «спросить» Великобританию о дальнейшей судьбе прибрежных районов. Шериф Мекки предупреждал о многочисленных трудностях, которые возникнут в случае утверждения Франции на арабских землях и у которых «не будет мирного разрешения». Он фактически угрожал восстанием, которое создаст для Великобритании не меньшие проблемы, «чем нынешние». Он был уверен, что население Бейрута и окрестностей настроено против Франции, и считал, что «невозможно допустить любое уменьшение территории, которое даст Франции или любой другой державе даже пядь земли в этих районах».
Мак-Магон в своем ответе от 25 января 1916 года лишь подчеркнул важность англо-французского союза для достижения победы, а стало быть, и для Ближнего Востока. О границах ничего не говорилось[132]. Таким образом, была заложена мина замедленного действия, которая неизбежно должна была привести после войны к конфликту между Францией и династией Хусейна, причем Великобритания должна была оказаться между двух огней. Хусейн, тем не менее, счел английские обещания достаточными и 10 июня 1916 года провозгласил свои владения независимым королевством Хиджаз, начав военные действия против Турции. Фактическим руководителем «Арабского восстания» стал третий сын Хусейна эмир Фейсал. Активную помощь ему оказывал британский офицер Т. Э. Лоуренс («Аравийский»).
В те же самые месяцы Великобритания и Франция были заняты уточнением собственных притязаний на Ближнем Востоке. У французов здесь трудностей не возникло: они претендовали на аннексию «Единой Сирии» и Киликии. Для Великобритании определение собственных требований представляло гораздо более сложную задачу. Для этой цели по указанию премьер-министра в начале апреля 1915 года был создан специальный комитет из представителей разных ведомств (Форин Оффиса, Министерства по делам Индии, Военного министерства и Комиссии по торговле). Возглавил комитет сэр Морис де Бансен. К 30 июня этим «мозговым трестом» был подготовлен секретный доклад для Комитета имперской обороны. Впоследствии он стал известен как Доклад де Бансена.
