В сентябре Ллойд Джордж приехал во Францию для подписания Сен-Жерменского договора с Австрией. Туда же из Иерусалима прибыл фельдмаршал Алленби. 9 сентября он передал премьер-министру длинное письмо от Фейсала, которое было настоящим криком отчаяния. Эмир напоминал о помощи, оказанной англичанам арабами, поднявшими восстание против своих единоверцев — турок, и предупреждал, что раздел арабских провинций между разными мандатариями вопреки ясно выраженной воле населения вызовет всеобщее возмущение и полную потерю доверия к союзникам вообще и к Великобритании в частности. Более того, такое решение вызовет «всеобщее восстание» в мусульманском мире, что подорвет основы Британской империи. Великобритания не должна так рисковать ради того, чтобы угодить «мнению экстремистской коммерческой партии в некоторых других странах». Фейсал настаивал на своем немедленном приезде в Лондон для участия в принятии окончательного решения. По его словам, перед ним стоял выбор — гарантировать своему народу единство страны или умыть руки, оставив страну в состоянии анархии[429]. Однако мнение Фейсала уже мало интересовало англичан. 9 сентября политический агент при штабе Алленби полковник Мейнерцхаген предпринял в Дамаске последнюю попытку примирить эмира с Францией, которую представлял его коллега Лафоркад. Это была попытка того самого посредничества, которое надеялись осуществить англичане. Она закончилась полным провалом. Эмир заявил Лафоркаду, что французский мандат означает для сирийцев «рабство», а Мейнерцхагена лично заверил, что подобное решение вызовет взрыв религиозного фанатизма и резню, а британское влияние на арабов просто исчезнет[430]. Но, очевидно, к этому времени принципиальное решение о передаче Сирии и Киликии французам было уже принято. Открытым оставался лишь вопрос о цене.
Этот вопрос решался на совещаниях импровизированного совета, включавшего, помимо самого премьер-министра, также фельдмаршала Алленби, Э. Бонар Лоу (лорда хранителя печати и спикера палаты общин), Ф. Блека (исполнительного директора компании Anglo-Persian Oil), нескольких офицеров Генерального штаба и экспертов. Совещания проходили в апартаментах Ллойд Джорджа в нормандском курортном городке Довиле (Трувиль-сюр-Мер). Важнейшее из них состоялось 11 сентября. Разговор велся с предельной откровенностью, которую Ллойд Джордж редко проявлял даже в общении с коллегами. Материалом для обсуждения служил очередной проект «англо-французской» границы на Востоке, подготовленный полковником Гриббоном. Проект оставлял в британской зоне все Тивериадское озеро, долину реки Ярмук, область Хауран и город Дераа, но дальше на восток следовал по «линии Сайкса — Пико», отдавая Тадмор французам. Главный вопрос, который волновал собравшихся, заключался в возможности транспортировки мосульской нефти к Средиземному морю по «чисто британской» территории. Прочертить соответствующую линию на карте было легко, но было очевидно, что прокладка нефтепровода и железной дороги по безводной пустыне вызвала бы большие сложности. Выяснилось, что, хотя разведывательные работы на месте уже начались, они еще не дали определенных результатов, поэтому никто не знал, возможно ли будет такое строительство. Полковник Гриббон заявил, что для этой цели необходимо будет сохранить в британской зоне город Дейр Зор, на который претендовали французы, но Алленби возразил, что он готов отказаться от этого места ради более выгодной границы в Палестине. В итоге было решено продолжить изыскания в британской зоне, но на случай отрицательного результата заранее потребовать от французов права на строительство железной дороги и нефтепровода через их зону[431]. О Фейсале в ходе всего совещания даже не вспоминали. Уход британских войск из французской зоны также представлялся делом решенным.
