Восточный вопрос как дипломатическая проблема, казалось бы, был отчасти оттеснен в это время на второй план. Великие державы дожидались решения Америки по предложенным ей мандатам, используя это время для укрепления своих позиций в Османской империи, а также занимаясь другими важными международными проблемами — определением границ между государствами Центральной и Южной Европы и борьбой с революционным движением. Именно на 1919 год пришлась наивысшая точка революционного подъема в Европе, что при наложении на общее состояние послевоенной разрухи и многочисленные этнические конфликты, связанные с неопределенностью новых границ (в Македонии, в Верхней Силезии, в Тешене, в Галиции и т. п.), создавало картину всеобщего «европейского хаоса». 1919 год стал решающим этапом гражданской войны в России. На фоне всего этого национальное движение в Турции еще не казалось руководителям стран Антанты проблемой первостепенной важности. Летом 1919 года оно только начинало привлекать к себе внимание, вначале, правда, как партизанская война против греков. Вместе с тем, еще не выявились основные факторы, ставшие главной причиной англо-французских противоречий в послеверсальский период. Еще не встал во всей своей остроте репарационный вопрос. Борьба с революцией требовала общих усилий союзников. Одним словом, преобладали факторы, способствовавшие скорее англо-французскому сотрудничеству, а не углублению разногласий между двумя державами. Однако уже в это время обе державы-победительницы предпринимают определенные шаги к укреплению своих позиций на будущее.
Если ситуация в Анатолии пока еще мало беспокоила Париж и Лондон (хотя французы к концу года начали присматриваться к Кемалю как к возможному партнеру), то сирийский вопрос в 1919 году, безусловно, занимал первое место среди всех ближневосточных проблем. К началу мирной конференции англичане испытывали большое искушение или вовсе выдворить французов из страны, или свести их присутствие к минимуму, ограничив некоторыми прибрежными территориями. Мысль о необходимости избавиться от соглашения Сайкса — Пико рефреном звучала в британских дипломатических документах. Вскоре, однако, выяснилось, что французы не намерены так легко сдавать своих позиций, пусть даже основанных лишь на «клочке бумаги». Тогда англичане сосредоточились на территориальном вопросе, поскольку действительно ключевое значение для них имела проблема транспортировки мосульской нефти к Средиземному морю. Комиссия Кинга-Крейна была использована ими как средство давления на французскую сторону. Большие надежды возлагались также на «посредничество» между арабами и французами. Но жесткая позиция эмира Фейсала, вообще не желавшего иметь дело с Парижем, а также французов, считавших эмира британским агентом, потребовали четкого выбора, который был сделан в пользу Франции.
В 1919 году политические решения по ближневосточным делам были очень слабо связаны с реальной ситуацией на месте. К советам людей, знакомых с обстановкой, прислушивались только тогда, когда эти советы соответствовали общей политической линии, определенной в кабинетной тиши (как произошло, например, с установлением «линии Мильна»). Аналогичная картина наблюдалась и в арабских землях. Ноябрьская декларация 1918 года громогласно объявила, что «пожелания населения» будут учитываться при решении судьбы арабских земель. Однако когда выяснилось, что население в первую очередь не желает видеть французов в Сирии, а сионистов — в Палестине, это мнение было проигнорировано, несмотря на предупреждения с мест об опасности произвольных решений.
Во Франции ближневосточные проблемы играли явно периферийную роль по отношению к германским, несмотря на все старания «колониальной партии». Клемансо легко соглашался на пересмотр многих положений соглашения Сайкса — Пико и в то же время вел упорную борьбу за каждое слово в будущем Версальском договоре. Но в вопросе о Сирии — главной цели французской экспансии — голос «колониальной партии» был достаточно силен, чтобы даже Клемансо твердо защищал французские позиции, иногда рискуя публичным разрывом с англичанами. Французская политическая система делала руководство страны в сильной степени зависимым от общественного мнения, то есть от лоббистской деятельности экономически заинтересованных группировок, проводником влияния которых в значительной степени был министр иностранных дел С. Пишон. Даже Клемансо прекрасно понимал, что он сможет оставаться у власти только пока сумеет доказать общественному мнению, что он достаточно усердно и эффективно защищает интересы Франции как в германском, так и в сирийском вопросах. И на этом поприще ему удалось добиться определенных успехов — в частности, вынудить Великобританию покинуть Сирию и Киликию без всяких дополнительных условий.
