— Салазар, — шёпотом позвал Данте. — Салазар, отзовись! Пожалуйста...
Ладони Данте подёрнулись синей дымкой, что-то зашуршало. Юноша глянул в зеркало. Оттуда на него смотрел двенадцатилетний мальчик с волосами до пояса и пронзительными чёрными глазами.
— Чего ты хочешь? — спросил Салазар.
— Эээ... но... почему ты такой же, как раньше? Мы же должны быть одного возраста.
— Ты сам виноват. Ты хотел от меня избавиться. И ты намеренно меня убиваешь, ходя в церковь.
— Но... но... я просто не хочу отличаться от других людей.
— Ты от них отличаешься по определению, — насмешливо сказал Салазар. — И если бы ты захотел, ты был бы сильнее их всех вместе взятых. Ты можешь заставить весь город дрожать от страха и каждого из тех, кто тебя унижает, ты можешь заставить валяться у себя в ногах. Но ты хочешь быть как все. А, между прочим, ещё не поздно. Пока. Так зачем ты меня звал?
— Янгус... она... она умирает... я не знаю что с ней. Пожалуйста, умоляю, прошу тебя, Салазар, помоги...
— Ты хочешь спасти птицу?
— Да. Это возможно?
Салазар задумался.
— Магия может всё, кроме одного — она не умеет оживлять мёртвых.
— Но Янгус не мёртвая, она живая, она дышит. Салазар, если возможно её вылечить, скажи, что мне делать?
— Это смотря на что ты готов пойти, — произнёс Салазар с тонкой усмешкой на губах.
— На всё.
— Вот как? Похоже, я тебя недооценивал. Есть один ритуал. Но эта магия — чёрная. Только чёрная магия может спасти существо или человека, обречённого на смерть. Белая магия спасает того, у кого есть шансы выжить. Но я должен тебя предупредить. Первое: чёрная магия необратима; если ты используешь эту магию сейчас, ты не сможешь больше глушить в себе магию и делать вид, что её нет. Второе: чёрная магия даёт одно в обмен на другое. Спасти жизнь можно лишь обменяв её на другую жизнь, на чью-то душу или силу.
Данте сглотнул.
— Я должен убить кого-то? — шёпотом спросил он.
Салазар ухмыльнулся.
— Не обязательно. Тем более, что Янгус птица, а не человек.
— Тогда что?
— Отдашь Янгус часть своей силы, и она будет жить.
— И всё?
— В данном случае этого достаточно. Ты уверен, что хочешь на это пойти?
— Да, — без колебаний выдал Данте.
— Хм... а я действительно тебя недооценивал, — Салазар, прищурив антрацитовые глаза, сверкнул ими.
— Что я должен делать?
— Надень волшебный перстень на большой палец левой руки.
Данте снял с шеи шнурок, на котором висел серебряный перстень. Надел на палец, и рука тут же завибрировала. Изумруд увеличился, сверкая так, что осветил собой всю комнату.
— Теперь возьми кинжал, разрежь себе руку, любую, и заполни кубок кровью до половины, — Салазар указал на кубок на столе.
На раздумья у Данте времени не было — Янгус едва дышала и каждая минута могла стать для неё последней. Вытащив из-за пояса кинжал, он закатал правый рукав и одним движением располосовал запястье. Данте не чувствовал боли — схватил кубок и принялся собирать в него кровь. Падая на дно кубка, кровь превращалась в голубоватую жидкость. Заполнив сосуд до половины, Данте кое-как перемотал окровавленную руку платком.
— Салазар, что делать дальше?
— Теперь заставь Янгус выпить содержимое кубка. Если не будет пить, открой ей клюв руками и вливай жидкость насильно.
— Янгус, миленькая, ты должна мне помочь, — взмолился Данте, подползая к птице. Он боялся трогать Янгус руками — она была как мёртвая. — Янгус, это надо выпить, — Данте поднёс кубок к клюву птицы. Та вздрогнула от прикосновения, но пить не стала.
Делать нечего. Аккуратно приподняв Янгус, Данте уложил её к себе на колени. Обычно тяжёлая птица теперь была невесомой, как кусочек японского шёлка.
— Янгус, пожалуйста, постарайся... Я хочу тебе помочь... Надо это выпить, умоляю тебя... — прошептал Данте, гладя птицу по хохолку.
Он вновь поднёс кубок к Янгус, и она послушно открыла клюв. Чуть приподняв птичью голову, Данте стал по капельке вливать ей в горло волшебную жидкость.
Длилась эта процедура бесконечно — боясь, что Янгус задохнется, юноша действовал крайне осторожно.
Поставив, наконец, пустой кубок на пол, Данте закрыл глаза, в изнеможении облокотился о бортик кровати и некоторое время так сидел, изредка трогая пальцем лежащую на его коленях птицу. Она была тёплая и дышала.
Минут через пятнадцать перья Янгус осветились красным. Данте с ужасом и надеждой одновременно смотрел на птицу — из её ноздрей вырывались искры. Потом свечение погасло и Янгус подала признаки жизни: замахала крыльями и что-то тихонько пробулькала.
— Янгус... — весь дрожа пробормотал Данте. Птица ласково ткнулась клювом ему в ладонь.
Ещё через час она уже сидела на жёрдочке, чистя склеенные пёрышки. Данте в абсолютно невменяемом состоянии ходил кругами, будто сумасшедший по палате.
— Янгус, ты есть хочешь? — взяв поднос с фруктами, он протянул ей киви. Янгус затарахтела и, подхватив киви когтями, вонзила клюв в сочную мякоть.
