Ящики комода были выдвинуты, все вещи, включая одежду и книги, раскиданы по полу. Даже матрац стащили с кровати. Взъерошенная Янгус, сидя на жёрдочке, молча таращилась на хозяина круглыми бусинками глаз. Данте проморгался.
— Янгус, милая, что здесь случилось? — выдавил он потрясённо, подошёл к птице и, гладя её по грудке, внимательно осмотрел на предмет ранений. Не обнаружив повреждений, с облегчением перевёл дух. Янгус потёрлась головой о его пальцы. Раскрыла клюв — в ладонь Данте упал перстень с изумрудом.
— Зачем ты вытащила перстень, он ведь был в комоде?! — поразился Данте. — Здесь что — воры побывали?
Данте прошёлся по комнате, но не увидел ни одной пропажи. И деньги были на месте, их не тронули.
— Не понимаю... Если это воры, почему они ничего не взяли? А если не воры, то кто тут шарил? И как сеньор Нестор это позволил? Я ничего не понимаю...
Янгус издала горловой звук, похожий на тарахтение. Данте, сжимая перстень в руке, чувствовал, как камень вибрирует, и тут его осенило.
— Кто-то искал перстень! Поэтому ты его забрала, да? — Данте уставился на Янгус. Птица снова затарахтела.
Но кому он нужен? Кому нужен этот чёртов перстень? И главное зачем? Человек, у которого нет магической силы, не сможет им воспользоваться. И ведь о нём никто не знает. Разве что Сильвио... Или кто-то всё же знает? И этот кто-то знает, где он, Данте, живёт, и что он колдун, знает время его отсутствия и присутствия в «Маске». Последний факт привёл Данте в ужас. Он не привязан ко времени: уходит и приходит, когда вздумается, и никак нельзя это предугадать. Но этот незваный гость знает всё!
Данте стало страшно. Кто-то охотится за перстнем. Или за его хозяином — за самим Данте. Что же делать?
Данте вжался в спинку софы, обхватив голову руками. Он сейчас сойдёт с ума. Всё навалилось так внезапно, одним махом. Не то, чтобы он боялся каких-то мифических преследователей — у Данте отсутствовало чувство самосохранения, — но его пугало, что некто знает о перстне и знает, что он колдун. Нет, он не хочет больше быть изгоем, не хочет, чтобы в него тыкали пальцами. Пять лет он избегал магии, и вот всё сначала. Если в городе узнают о колдовстве, падре Антонио — известный поборник христианской морали — и его богобоязненные прихожане разорвут Данте на клочки.
Обняв колени, юноша тихонько заскулил. Это чувство дикого страха было сродни той панике, которую он испытывал в детстве при виде крыс. Страх перед крысами жил в душе Данте до сих пор, только притупился с годами. Но крыс тут нет, а страх, такой же неконтролируемый, есть.
Зашумели крылья — Янгус села Данте на плечо. Почувствовав поддержку, юноша пришёл в себя, и к нему вернулась способность мыслить. Надо бежать отсюда. Это единственный выход, пока он не угодил в беду. Но куда? Данте подумал о «Лас Бестиас». Клементе, когда уезжал, звал его с собой. Он не поехал, и зря. И у Клема свадьба скоро. А он обещал прийти. Да, тяжело и больно туда возвращаться, но там он будет не один. Там Клементе, Гаспар... Там его место. А здесь, в городе, он чужак и своим никогда не станет.
Отыскав в куче разбросанных вещей мешок, Данте запихал туда всё, что попалось под руку. Через час его небогатый багаж был упакован. Данте расплатился за комнату, попрощался с сеньором Нестором и с Янгус на плече покинул «Маску». Вывел Алмаза из конюшни и, держа его под узду, пошёл к мосту.
Через полчаса в «Маску» прибежала девушка. Нежно-лиловая шляпка её съехала набекрень, открыв взорам растрёпанные тёмные локоны. Вся дрожа, она о чём-то расспросила сеньора Нестора, затем вышла на улицу и, прижав к груди тонкие ручки, побрела прочь. Крупные слёзы блестели на её щеках, словно россыпи бриллиантов.
Но стояло Данте, раненному вероломством Эстеллы и терзаемому страхом пред неким злоумышленником, вернуться в «Лас Бестиас», как он тотчас пожалел об этом. Каролина, отозвавшаяся на его робкий стук в дверь, смерила Данте мрачным взглядом и, впустив его, с поджатыми губами ушла в кухню.
— Гаспар! Клем! Идите-ка сюда! Смотрите, кто к нам пожаловал! Герцог-то наш голубых кровей снизошёл до нас! — это были первые слова, которые услышал Данте с порога. Он до последнего надеялся, что Каролина признает вину, — увы, она не испытывала угрызений совести.
Данте так и стоял у двери с Янгус на плече, не решаясь заходить, когда появились Клементе и Гаспар. На губах Клема заиграла улыбка.
— Как же хорошо, что ты вернулся! — воскликнул он.
— Мы уж думали, ты совсем нас бросил, — растерянно вставил Гаспар, опуская глаза.
Данте решил, что ему стыдно. Да, в конце концов, Гаспар человек хороший и виноват лишь в том, что позволяет Каролине любые выходки. «Мог бы разок поставить её на место», — подумал Данте. При своих либеральных взглядах на жизнь и на институт брака, одно он считал неизменным — командовать в доме должен мужчина.
— Пойдём. Ты с дороги устал, наверное, — сказал Клем. — А мама как раз ужин приготовила.
— Угу...
