— Ну что вы, милый, стоит ли расстраиваться из-за каких-то малолетних соплячек?
— Закройте рот! Они мои племянницы, а их мать спятила! Она делает всё на зло, специально не хочет, чтобы девочки вышли замуж по любви и были счастливы. Не говоря уже о том, что теперь она вздумала отдать за графа Мисолину. Дался ей этот старый дегенерат!
— Не стоит на меня кричать, милый. Я пока ещё не забыла, как вы душили, и могу всем рассказать. Кстати, а что вы искали в кабинете покойного папашки? Тоже подозреваете, что он был нечист на руку?
Эстебан замер.
— Что?
— Ой, ну не прикидывайтесь, мой сладкий! Я же видела в тот раз, как вы что-то искали. И давно подозреваю, что ваш папаня был ещё тот типчик.
— Что вам известно об отце?
— Ммм... немного. Просто я знаю, есть кое-кто, кто тоже подозревает его в грязных делишках.
— «Кое-кто» — это кто?
— Один человек уже обшаривал кабинет, ещё раньше, чем вы.
Эстебан, подлетев к Хорхелине, ухватил её за плечи и встряхнул, как бутыль с водой.
— Говори кто?
— Не грубите мне! Если вы будете вести себя, как дикарь, я ничего вам не скажу!
Эстебан убрал руки.
— Ну? Так кто?
— Ваша служаночка.
— Что?
— Однажды я видела, как она открывала дверь в малый кабинет, запиралась изнутри и там копалась. Цветная тварь что-то вынюхивает. И вы тоже. Похоже, вы сговорились.
— Не смей обзывать Либертад!
— Вот как? Всё защищаете её?
— Это моё дело!
— Да? А то, что вы меня во сне называете её именем, тоже ваше дело?
— Именно.
— Знаете что, Эстебан, мне это надоело, — осклабилась Хорхелина. — Я сегодня же приглашу жандармов и скажу им, что эта уродка пыталась меня убить.
— Вам никто не поверит, — нервно рассмеялся Эстебан.
— Ну, в прошлый раз все поверили, что это она меня обливала кипятком, хотя я сама его на себя опрокинула.
— ???
— Да-да, перестаньте так смотреть! Я и в этот раз что-нибудь придумаю. К примеру, наглотаюсь яда и скажу, что это она мне его подсыпала. Я отправлю её на виселицу.
— Не смей!
— А что вы сделаете? Убьёте меня? В тот раз не смогли и сейчас не сможете. Вы слабак, милый! Если бы вы и правду её любили, вы бы давно что-нибудь придумали. Все мужчины трусы по определению. Так же, как эти пресловутые женихи. Устроили тут цирк! Ни один из них не способен тупо прийти и украсть свою женщину. Кролики и то смелее вас всех! — и Хорхелина долбанула дверью, оставив Эстебана в одиночестве.
Эстелла ещё красовалась перед зеркалом, когда услышала в коридоре жуткий вой и топот. Секунда, и в её комнату влетела Мисолина.
— Ах, ты тварь! Долго я терпела, но всё, хватит! Сейчас я тебя убью! — Мисолина явно была не в себе. Подскочив к Эстелле, она схватила её за горло, и через мгновение обе сестры уже кубарем катались по полу.
— Тварь! Тварь! — орала Мисолина. — Мало тебе, что ты отхватила заморского красавчика! Ты решила подцепить и моего жениха! Ты отняла у меня Маурисио! Я тебя убью!!!
— Ты что больная? — Эстелла, вырываясь, отпихивала Мисолину. — Не нужен мне твой Маурисио, забирай его себе!
— А, «забирай себе»? То-то оно и видно, какая ты добрая и великодушная! Поэтому ты и готовишься к свадьбе с моим женихом, да? И ещё убедила всех, что я должна выйти за того старика!
— Чего? Никого я ни в чём не убеждала! И, к твоему сведению, я выйду замуж за Дан... за виконта!
— Враньё!!! — Мисолина не успокаивалась. — Мне Арсиеро сказал, что ты выходишь за Маурисио! А я — за старика. Они так решили. О, я уверена, это ты их убедила!
— Что? — Эстелла спихнула Мисолину с себя. — Да послушай ты, прекрати орать! Объясни: то, что ты сейчас сказала, — правда?
— Конечно правда! — всхлипнула Мисолина, потирая ушибленный локоть.
— Так они решили, что я выйду замуж за Маурисио? — обалдела Эстелла. — Нет, не может быть... не может быть!
— Хватит прикидываться! — визгнула Мисолина. — Я уверена, ты всё знала заранее. Собрала вчера целую ватагу мужчин, потаскушка!
— Не может быть... — прижав руки к губам, Эстелла отползла в угол. — Я... я не хочу замуж за Маурисио Рейеса... Я не хочу... — бормотала она. — Но ведь дядя... дядя Эстебан обещал мне помочь... Как же так? — уронив голову на колени, Эстелла разрыдалась.
Мисолина смотрела на неё с недоверием.
— Ты что и вправду ничего не знала? — спросила она.
Эстелла помотала головой, заметив про себя, что впервые сестра разговаривает нормальным тоном.
— Так не должно было быть... — пролепетала она. — Мы... мы... с дядей и Либертад это затеяли, чтобы, чтобы я вышла замуж за... за Данте... Всё провалилось, не может быть!
— Чего ты ревёшь? Это я должна реветь, потому что это у меня беда, а не у тебя. Они решили, что тот мерзкий дед должен стать моим мужем. Не понимаю, почему мама это делает. Ведь я всегда старалась быть на неё похожей, всегда делала всё, как она велела. Я хотела соответствовать ей и положению нашей семьи, а она всё равно меня не любит и желает мне несчастья.
— Ты уверена, что только тебе одной, да? — сказала Эстелла со злостью. — Ты эгоистка и не видишь ничего и никого, кроме себя. Мама нас ненавидит. Она специально хочет лишить меня любви, не хочет, чтобы я была счастливой.
