— Я их там оставила, в холле. Завтра Альфредо притащит...
Дверь кабинета захлопнулась. Шокированная Эстелла на четвереньках выползла из-под лестницы. Ноги её слушались плохо. Значит, это правда. Мама убила папу. В тот раз бабушка попросту её обманула, чтобы пощадить её чувства. А Эстелла всё больше убеждалась, что мать её вовсе не строгая и правильная, какой она её считала, но скорее жестокая. И чужие беды, верно, доставляют ей удовольствие. Нет, она тут не останется! Жаль, бабушка вернулась не вчера, хотелось бы с ней поговорить, но если она попадётся им с дядей на глаза, те не позволяет ей сбежать, начнут уговаривать... Нет, не будет она ни с кем прощаться!
Подхватив чемодан, Эстелла рванула на выход. Споткнулась о бабушкины баулы, разваленные по всему холлу. Выскочила наружу. Добежала до конюшни. Зажгла фонарь и нашла свою Жемчужину. Та мирно стояла в стойле. Эстелла, припомнив всё, чему её учил Данте, запрягла лошадь и тихонько вывела её за ворота. Влезла в седло, поместив чемоданчик в правую сумку для багажа [2], и дёрнула поводья. Ехала она не быстро — боялась и чувствовала себя в седле неуверенно, но зато впервые делала это самостоятельно. Неспешной рысью Эстелла добралась до «Маски» за сорок минут. Спешилась, отвела Жемчужину в конюшню и постучала в дверь.
Комментарий к Глава 29. Хочу и баста -----------------------------
[1] Цвет альмандина (альмандиновый) — тёмно-вишнёвый, гранатовый.
[2] На лошадей было принято крепить багажные сумки: правая — для багажа всадника, левая — для багажа лошади.
====== Глава 30. Свободная ======
Утром, на фоне алого кольца рассвета, появились два всадника. Оба в шляпах и плащах, они скакали тихо, пока не выехали за городской мост, за которым начинались бескрайние пампасы. Когда солнце поднялось над горизонтом и очертания лошадей и их седоков приобрели краски, стало очевидно, что это юноша и девушка.
Данте, одетый как гаучо: в белой рубахе, кожаных чирипас и перевязанный фаха, с заткнутым за него кинжалом, и Эстелла, в тёмно-серой амазонке и синем плаще Салазара, верхом на Алмазе и Жемчужине покидали город.
Когда вчера девушка явилась в «Маску», сеньор Нестор впустил её, ворча, что она выдернула его из седьмого сна. Задвинув щеколду и нахлобучив ночной колпак на глаза, он уковылял восвояси, а Эстелла пошла к Данте на ощупь — все источники света в гостинице были погашены.
Данте так и обомлел, увидев на пороге любимую с чемоданом в руках. Часы показывали три утра. Эстелла заметила: у возлюбленного её больше нет волос до пояса и надменности во взгляде, но сочла: дело в магии, и не стала выпытывать подробности.
Остаток ночи прошёл в рассказах и слезах. Эстелла сообщила, что их план с треском провалился, что её хотят выдать замуж за Маурисио, и поэтому она сбежала. Было решено отправиться в «Лас Бестиас» ещё до рассвета.
Собрав вещи и прихватив Янгус и лошадей, беглецы покинули «Маску», а к пяти вечера уже прибыли в посёлок, где над въездом красовалась надпись: «Лас Бестиас».
Поразительно, но Эстелла, непривычная к долгой езде верхом, ни капли не устала, так была очарована. Вокруг — лишь звери и птицы; одинокие кипарисы, перемежающиеся с рощицами — зарослями акаций и жасмина; мягкая зелёная трава под ногами да лазурное небо над головой; Алмаз, Жемчужина, Янгус и они с Данте. Иногда на горизонте появлялись эстансии с плоскими крышами-асотеями, стада быков, коров и овец, похожие на большие тучи, движущиеся по земле. Из труб валил дымок; повсюду слышались выкрики и щёлканье хлыста.
Наконец, они прибыли к месту назначения и Эстелла впала в эйфорию. Ей хотелось петь, кричать, прыгать. Она свободна! Впервые в жизни свободна! Она вдыхала свежий воздух и запах травы, впивала нежные губы Данте, когда он приближался, чтобы поцеловать её. Ощущение было восхитительное, будто она вырвалась из многолетнего заточения в клетке. Никто её не преследует, не поучает, не унижает. Она рядом с Данте, и они вольны делать что угодно.
— Вот мы и на месте! — объявил Данте. Глаза его сияли, хотя Эстелле показалось, что они полны грусти и блестят от слёз.
Влюблённые пустили лошадей шагом. Поравнялись с кабачком «Кентавры», окна которого сверкали огнями. Изнутри раздавались музыка и выкрики. Рядом на вертелах жарилось мясо: баранина, говядина, индюшатина, мясо ягуара и крокодила. Двери были распахнуты настежь. Часть посетителей сидели на улице. Они орали на все голоса, чокаясь пивными кружками и сквернословя, хохотали вместе с потасканного вида девицами, их окружавшими.
— Это кабак? — простодушно спросила Эстелла.
— Ага.
— А мы туда не пойдём?
— Конечно нет! — усмехнулся Данте. — Там нет ничего интересного. Одни пьяницы и шлюхи.
— А мне кажется, там весело. Я никогда не была в кабаке!
