— О, какой же колдун не мечтает о нём? Это сильнейший магический артефакт. Многие маги охотятся за ним. И тебе было бы безопасней избавиться от такой силы, тем более, ты не используешь её по назначению. Получается, она тебе не нужна.
— Если я отдам перстень, я перестану быть магом?
Тибурон рассмеялся.
— Вовсе нет. Магический дар пришёл к тебе не с перстнем, он в тебе от рождения. А перстень — это артефакт, дающий власть, власть над людьми, стихиями и силами природы.
— А кто вы на самом деле?
— Я Тибурон, просто маг, как и ты.
— Вы имеете какое-то отношение к Брухо? К моей настоящей семье, к пожару в том доме?
— Ни в коей мере. Я лишь хочу получить перстень.
— Я могу подумать?
— Разумеется.
— Хорошо. Тогда я подумаю, а затем приду снова. А что на счёт свадьбы?
— Надумаешь, и будет свадьба. Вышеназванный ритуал совершим прямо на ней.
Данте поднялся и, поставив на стол кубок, из которого так и не сделал ни глотка, хотел уйти.
— Почему ты не выпил напиток, который приготовила Эу? — окликнул его старик.
— Не пью сомнительные жидкости. Вдруг там яд?
— Браво! В тебе чувствуется дух истинного колдуна. Я бы на твоём месте тоже ничего бы не стал пить в доме другого мага, — взяв кубок, Тибурон понюхал его. — Эликсир Сна: сон-трава, полынь, кровь скорпиона и кожа семидневного головастика. Усыпляет намертво. А-ха-ха-ха! Я бы мог тебя усыпить и забрать перстень. Но я не вор. Только честный обмен. Украденный артефакт не станет работать на человека, его укравшего — закон магии. Ступай.
Данте выбежал на воздух. Итак, этот человек предлагает ему сделку. Может, надо было отдать перстень сразу? Нет, а вдруг дед обманет, он адски хитер. Не то, чтобы Данте было жалко перстень — ради Эстеллы он бы позволил содрать с себя кожу, — но выставляться идиотом тоже не хотелось.
Пока Данте брёл назад, он решил: завтра пойдёт к колдуну и скажет, что отдаст перстень после того, как они с Эстеллой поженятся. Он сыграет по правилам старика, но на своих условиях.
С этими мыслями Данте вошёл в дом и тут же услышал вопли. Влетел в гостиную и потерял дар речи: Эстелла, визжа, шарахалась по столу, а под ней, сверкая чёрными глазками, гуляла огромная жирная крыса.
Комментарий к Глава 31. Тибурон ------------------------------------------
[1] Посконь — домотканая дешёвейшая ткань из конопляного волокна, грубая и неокрашенная.
====== Глава 32. Тарантул ======
Данте тупо смотрел то на Эстеллу, то на крысу. По спине побежал холодок, и тот детский безудержный страх, страх патологический, вновь проснулся в нём. Каменные стены. Каменный ледяной пол. Вот, в углу лежит огромная крыса. А вот, и он сам — худенький мальчик двенадцати лет от роду, прижавшись к стене умирает от ужаса.
Вопли Эстеллы перешли в нервные всхлипывания. Босая, она металась туда-сюда по столу. Крыса важно ходила кругами, с любопытством глядя на перепуганную девушку. Размером она была с небольшую собачку.
В мозгу у Данте вдруг что-то щёлкнуло, и это что-то вырвало его из объятий страха. Нет, он больше не маленький забитый мальчик! Это было давно, он уже взрослый. Он не боится оседлать дикую лошадь и один побороться с бандитами. Смешно, если он испугается крысы. В этот момент Эстелла, плача, закрыла лицо руками.
Шлёп! Раздался звук, похожий на тот, с которым нож вонзается в плоть.
Бульк! Что-то зажурчало.
Эстелла отняла руки от лица. Крыса валялась на полу в луже крови, в боку у неё торчала серебряная рукоять с изображением Парадисы — райской птицы с длинным пышным хвостом. Такой кинжал у Данте! Эстелла обернулась. Данте, бледно-зелёный, стоя в дверях, в упор смотрел на крысу.
— Она сдохла? — глухо выговорила Эстелла.
— Должна сдохнуть от удушья. Кинжал смазан ядом кураре, — отозвался Данте безэмоционально.
— Ядом? — Эстелла слезла со стола.
— Таким ядом индейцы и гаучо мажут стрелы для охоты на животных. Это смертельный яд. Убивает сразу.
— Так то стрелы. Зачем же мазать ядом кинжал? А вдруг ты сам об него поранишься? — обняв Данте, Эстелла почувствовала, что он весь натянут как струна.
— Не поранюсь, я умею обращаться с кинжалом. Но мало ли с кем можно столкнуться на пустой дороге, — голос юноши звучал хищно, а глаза были черны, как два уголька.
— Данте, милый, хорошо, что ты пришёл, я так испугалась...
— Не бойся, моя девочка. Подумаешь, крыса. Я буду тебя защищать. Всегда и ото всех.
— Да, я знаю. Рядом с тобой я ничего не боюсь.
— Откуда здесь взялась крыса... Как она сюда попала... — Данте произносил слова на одной ноте, находясь в глубоком трансе.
— Понятия не имею. Я спустилась вниз приготовить себе чай, как вдруг мне под ноги упала крыса.
— Что значит «упала»?
— Упала прямо сверху. Я стояла под лестницей. Должно быть, она спрыгнула с перил.
— Или её кто-то сбросил.
— Ты думаешь?
— Уверен, и даже подозреваю кто.
— Пия?
— Ну а кто ещё?
— Но ведь твой брат запер её в комнате, — усомнилась Эстелла.
— Значит, так запер. Крыса не могла прийти сюда сама. Эта богомолка хочет сжить нас со свету!
— Наверное, ты прав, — Эстелла взяла Данте за руку. Поцеловав его тонкие заострённые пальцы, заметила на них когти.
