«Два обручальных кольца. Одно лежит в медальоне, второе в напольной вазе, что стоит в углу. Ты положила его туда перед тем, как вернуться в прошлое».
— Да, теперь я вспомнила. Но зачем?
«Делай, что я говорю. Не знаю, когда я смогу теперь с тобой связаться. Не теряй зеркало, но не пугайся, если оно не будет отвечать. Просто жди. Есть такие места, где магия зеркала не действует. Теперь надевай кольца и ступай к Маурисио».
— Но...
Надписи в зеркале исчезли. Эстелла открыла медальон. Колечко по-прежнему было черно и не светилось. Поцеловав его, Эстелла надела кольцо на безымянный палец левой руки рядом с кольцом Маурисио. Потом она вытащила на середину комнаты напольную вазу, перевернула её дном вверх и вытрясла всё содержимое на пол. Внутри оказался точно такой же медальон с точно таким же кольцом. Эстелла надела второе колечко на безымянный палец правой руки. Ничего не произошло.
Быстро приняв ванную, она надела лиловый кружевной пеньюар, купленный для первой брачной ночи, и покинула спальню. Тихонько постучала в гостевую комнату. Поджилки её тряслись от дикого страха. Эстелла и думать не могла о том, что сейчас произойдёт. Она не хочет, не хочет быть с Маурисио!
— Ну наконец-то, — сказал Маурисио весело. Он уже лежал в кровати, укрытый белыми простынями. На голове его красовался смешной ночной колпак с помпончиком.
Эстелла робко протиснулась внутрь.
— Сегодня мы стали мужем и женой. Я так счастлив! — объявил Маурисио.
— Угу...
— Тогда ложитесь в постель, дорогая. Что вы там жмётесь?
— Угу...
Эстелла зажмурилась. Раз. Два. Три. Одним движением она сбросила кружевной халатик. Он упал на пол. Девушка осталась в одной рубашке.
— Идите сюда, дорогая, — повторил Маурисио.
Неужели ей придётся с ним спать? Она просто сейчас умрёт. Не осознавая, что делает (будучи с Данте, Эстелла привыкла спать голой), девушка рывком сняла ночную рубашку. Закуталась длинными волосами и хотела уже лечь в кровать, но тут Маурисио издал протестующий возглас:
— Господи, что это вы делаете?
— Л-л-ложусь с-с-спать, — еле выговорила Эстелла.
— Голой? Да как вам не стыдно?! Кто же спит голым? Где вы такого нахватались? Ну-ка наденьте рубашку сейчас же! Ужас какой! — фыркнул Маурисио.
С трудом поверив в услышанное, Эстелла кинулась обратно, схватила с пола рубашку и молниеносно нацепила её на себя.
— Вот так-то лучше. А теперь укладывайтесь в постель.
Эстелла робко прилегла на краешек кровати и закрыла глаза. Маурисио погасил свечу.
— В темноте лучше, — объяснил он. — Ночью Бог спит и не видит нас.
— А...
— Не бойтесь, я осторожно, — сказал Маурисио. — Первый раз может быть больно, не пугайтесь, это нормально.
Эстелла невольно вспомнила свою первую ночь с Данте. Это было прекрасно. И нисколько ей не было больно. Она вовремя прикусила язык, едва не ляпнув вслух, что наличие неприятных ощущений у женщины зависит исключительно от мужчины — Данте объяснял ей так.
— У вас какая-то неправильная рубашка, — пробурчал Маурисио. — В ней должен быть кармашек, который расстёгивается...
— Вам виднее, — со злостью ответила Эстелла. Боже, какой дурак!
Всё произошло быстро. Не снимая ночной рубашки. Эстелла приготовилась к тому, что сейчас он будет её целовать, и её стошнит. Но поцелуев не было совсем. Маурисио вёл себя, как заводная кукла. А Эстелла и не успела почувствовать, что ей противно, как оба кольца вдруг завибрировали. Сначала она ощутила глухую боль в пальцах. Боль всё разрасталась и разрасталась, и, когда дело дошло до главного, Эстелла не сдержалась и закричала.
— Вы что с ума сошли? — возмутился Маурисио. — Весь дом разбудите! Приличные женщины не должны вопить и проявлять активность. Вы должны лежать молча и не шевелиться.
Но Эстелле было дико, невыносимо, жутко больно. Как такое может быть? Ведь она уже не девочка, сколько раз она была с Данте и никогда не было и намёка на боль.
Эстелла уже не могла дождаться, когда всё закончится. Она плакала, вцепившись зубами в одеяло, а боль всё не уходила. Маурисио сопел и пыхтел, но она даже забыла о нём. Боль буквально разрывала всё тело на части, а кожу точно прижигали раскалённой кочергой.
Прошло около пятнадцати минут, но Эстелле показалось, что это длилось часа два.
— Вы просто прелесть, — сказал Маурисио, целуя её в лоб. — Ну чего вы дрожите? Успокойтесь и давайте спать. Ничего страшного не произошло, — он улёгся на бок и через десять минут уже сладко посапывал.
Эстелла свернулась клубком. Её знобило, хотя боль ушла, но она чувствовала невероятную слабость. Маурисио не заметил, что она не девочка? Странно. Или он сам неопытный? Навряд-ли. Видимо, это из-за магии. Неужели так больно ей было тоже из-за магии? То, что она испытала, это ненормально. Магия должна была защищать её, а не причинять боль. И зачем зеркало ей посоветовало надеть эти кольца? К тому же она предала Данте. Переспала с другим мужчиной. Чувство было такое, точно она извалялась в грязи.
