— Понятия не имею. Наверное, потому что пожалел вас, бедолаг. О, я тогда был романтиком! — рассмеялся Эстебан. — Верил во всякие глупости вроде того, что надо совершать добрые дела, и тогда они возвратятся к тебе. Правда, позже убедился, что эта теория не верна. Чем больше ты делаешь добра, тем больше тебе садятся на шею и попрекают этим же добром. Не делай добра — не получишь зла. Я это усвоил, пожив с Хорхелиной. Да и та девушка была ни в чём не виновата. Но ведь её так и не нашли. Я думал, вы всё-таки увезли её тогда и где-то спрятали.
— Мы с отцом так и планировали. Мы спрятали Йоланду и хотели увезти после похорон виконта в Байрес, но когда пришло время уезжать, она исчезла. Просто испарилась.
— А когда вы успели в неё влюбиться, маркиз? — Эстебана разобрало любопытство. — Вы же не были частым гостем в нашем городе.
— О, это было как огненная вспышка! — мечтательно закрыл глаза Ламберто. — Это произошло уже после того, как Роксана вышла замуж за Бласа. Я приехал её навестить. В один из таких визитов я и познакомился с Йоландой. Мы ходили в оперу и оказались в одной ложе: я, Роксана, Блас, Йоланда и её отец, барон Риверо. Мы с Йоландой увидели друг друга и сразу же полюбили. Она поселилась в моём сердце. Я признался ей в своих чувствах, она смутилась, сказала, что барон Риверо тщательно следит за её нравственностью. И он не позволит нам встречаться, даже если я попрошу её руки. Отец Йоланды считал, что девушка ни с кем не должна встречаться до брака, даже с будущим мужем.
— Надо же, любовь с первого взгляда... Такое только в книгах бывает, — ухмыльнулся Эстебан.
— Как видите, не только. Йоланда была сама нежность, да и красавица настоящая. Таких, как она, поискать ещё надо. Я так и не нашёл до сих пор, сколько не пытался.
— Так вы попросили её руки у папаши или нет?
— Нет, не успел. В тот раз мне пришлось вернуться в Байрес. Я оставил ей свой адрес, и она мне написала. Сама. Несколько месяцев у нас был роман в письмах, мы изливали на бумагу свои чувства и благодаря этому узнали друг друга очень хорошо. Потом я не выдержал, нашёл предлог и снова приехал в Ферре де Кастильо. И мы стали близки. Тогда я хотел посвататься к ней, но отец срочно вызвал меня обратно. Я обещал вернуться быстро, а уехал в Париж по делам отца и приехал лишь через пару месяцев. Я хотел забрать Йоланду, рассказать обо всём её и своему отцу, но я боялся, что она меня отвергнет.
— Почему? Разве она вас не любила? Думаю, приличные женщины, да с таким воспитанием, раз ей даже на мужчин и смотреть запрещали, просто так не идут на близость.
— Она меня любила, но я боялся её разочаровать из-за... из-за... смерти Хусто. Думал, что она придёт в ужас, когда узнает, что я убил человека. Ваша мать вон до сих пор меня не простила, хотя прошло уже много лет.
— Ну-у-у... маму можно понять, — Эстебан взлохматил светлые кудри. — Она ведь сына потеряла, но я, например, вас понимаю. Это была честная дуэль, а не предумышленное убийство. Однажды я сам чуть не проткнул шпагой одного молокососа, правда, всё закончилось миром, спасибо здравомыслящим нашим приятелям. А Хусто... он ведь был такой бешеный, мы с ним с детства воевали. Он вечно долбил нас с Бласом, потом я вырос и стал давать сдачи. Он кого угодно мог вывести из себя. Так чем закончилась та история с девушкой?
— Я всё-таки рассказал Йоланде об этом случае, и она меня поняла, она сказала примерно то же, что и вы: что это была дуэль, а не убийство. И потом Йоланда мне рассказала, что беременна.
Эстебан вытаращил глаза.
— Она была беременна?
— Да, она сказала мне это в тот день, на балу. Мы договорились, что на следующий день я приду просить её руки к барону Риверо. Но я так и не успел...
— Потому что в тот же день вы убили Рубена де Фьабле.
— Да, но это вышло случайно, Эстебан. Он был пьян и он на неё напал. Он хотел её изнасиловать. Я стукнул его по морде, но он выхватил кинжал, мы стали бороться, и я его пырнул.
— Это я всё понял ещё тогда. Не понял только одного: как вы могли позволить беременной женщине взять на себя вашу вину, а, маркиз?
Ламберто разглядывал свои пальцы с надетыми на них серебряными перстнями и кольцами.
— Наверное, потому что я дурак и трус и постоянно влипаю в истории. Йоланда сама это предложила, я тогда был в шоке и не сопротивлялся, а позже до меня дошло, что мы натворили что-то не то. Я пошёл к отцу и всё рассказал. Герцог обещал нам помочь, и, думаю, у нас всё бы получилось, если бы Йоланда не исчезла. Это было так странно, мы потом где её только не искали, даже нанимали сыщика. И тот сделал вывод, что Йоланда из города не выезжала, и следы её стоит искать здесь. Это одна из причин, по которой я сюда приехал.
— Но разве вы не на свадьбу Эстеллы приехали?
— Да, но не только. Решил убить нескольких птиц одним выстрелом и задержаться в Ферре де Кастильо на время. Понимаете, Эстебан, я хочу найти концы Йоланды. Даже если её уже нет в живых, я хочу узнать что с ней случилось.
— Вы сказали, это одна из причин. А есть ещё?
